– Я здесь мало кого знаю, – обронил Коля, потом добавил: – Отсюда, кстати, Ушастый топает к маме, там дальше дорога в соседнюю деревню.
Катя, услышав музыку, вспомнила волновавший вопрос:
– А где у вас тут дискотеки? У меня сестры собираются.
– Так мы уже прошли клуб, – как само собой разумеющееся произнес Рыж.
– А чего ты не показал? – разозлилась пораженная Катька.
Он с глупой улыбкой пожал плечами. И она закатила глаза, пробормотав:
– А Витьку-пьяницу – пожалуйста, а кому он нужен…
– Ладно, пойдемте, уже рядом.
На этот дом Женя и Катя, прогуливаясь здесь, не обратили никакого внимания. Возможно, потому что каждый искал совсем другое, а возможно, из-за деревьев. Высокие ивы разросшейся листвой скрывали и фасад, и ворота, обступив дом с обеих сторон. Из-под облупившейся темно-зеленой краски глядело серое дерево. Но ворота казались крепкими, тяжелыми, на калитке висел большой замок с налетом ржавчины. Окна плотно прикрыты ставнями, неподвижными и абсолютно немыми. Женек не вглядывался, выискивая рыжие шляпки гвоздей, но догадывался – створки прибили. На дальнем окне, чернеющем в густой тени ивы, створки не хватало. На ее место приколотили доски. Либо крайне небрежно, либо что-то отодрали. Покатая крыша в прорехах с зубастыми краями могла свистеть и завывать, но и она молчала. Жестяное покрытие сорвали на металлолом, наверное, давным-давно. Хотя осколки шифера в высокой траве перед домом подсказывали, что, возможно, жестяных листов и не было. В один из провалов хлипкой крыши нависающая ива запустила ветви, кончики которых торчали из соседних брешей. Они, конечно, шуршали и поскрипывали, царапая по сухим доскам. Но не сейчас.
– Тихо, – отметила Катя.
– Ага, – кивнул Колька.
А Женька огляделся. В обе стороны уходил проулок, упиравшийся в главные улицы. Он выглядел пустым, хотя дома по соседству были жилыми: из труб шел дым и доносился все тот же гусиный гогот. Обычная улочка, вовсе не Переулок Призрачных Домов, а было бы прикольно. Выдуманное название Жене понравилось.
– Чего «ага»? Я говорю – тихо, что-то не похоже, что здесь друзья собираются твоего брата, – заворчала сестра.
– Так они ночью собираются. Сейчас-то как? Все заняты. В поле, огороде да колхозе.
– И чего стоим?
– Ну, так…
Коля шагнул к воротам, но Катька договорила:
– Пошли домой.
– А? Почему? – расстроился он.
– А чей это был дом? И что с ним случилось? – вклинился Женек, продолжая рассматривать то, что от него осталось.
Он никогда не бывал в заброшенных домах. В папиной деревне рядом с жилым стоял старый и пустой. Высокий, бревенчатый и хмурый. Но он не был заброшенным, просто оставленным, хранившим пыльное прошлое. А в городе, в соседнем дворе, стояла двухэтажная бетонная коробка с неизменно черными голыми окнами-глазницами. Серый Дом, так они ее называли. И вот он-то как раз был заброшенным. Чуждый, холодный, безжизненный, он пугал и в то же время манил. Притягивал слухами о призраках самоубийц и маньяке, звал испытать себя, хвастануть бесстрашием. Женя ни разу не входил в Серый Дом. Хоть и представлял, как вмазал бы маньяку кирпичом по роже, спасая Лину Гайфулову, самую красивую девчонку в классе.
– Не знаю… Уже ничей. Я помню его только таким, – ответил Рыж. – Кто тут жил, без понятия… Хм, я даже не спрашивал почему-то. Была бы какая-нибудь история интересная, знал бы, рассказали бы сто пудов.
«Можно придумать», – мелькнуло в голове Женька.
– Надо придумать, – в ту же секунду вырвалось у Кати.
– Зачем? – слегка удивился Колька.
– Чтобы было интересно, – дружно ответили братишка с сестрой.
И кто-то даже посмеялся.
Не они сами и не Коля. Кто-то за мертвыми стенами и слепыми окнами, там, внутри.
– Ого! А они все-таки здесь, – загорелась Катька. Подошла к воротам, потянула за замок.
– Не туда, – позвал ее Рыж, шагнул к другому краю и пнул по доске. Нижний ее конец отскочил, и он отодвинул доску, приоткрыв узкий лаз в воротах.
– Класс, – обрадовался Женька. Он всегда мечтал воспользоваться как-нибудь таким вот потайным ходом.
– Чего это они решили без Дэна посидеть? – размышлял Колька, пока они пролезали в щель. – А! Или специально пораньше собрались, пока он не уехал на работу? А он сегодня работает? Не пойму что…
– Тсс… – оборвала его Катя. – Сейчас все узнаем.
Во дворе оказалось заметно темнее. Женя бросил беглый взгляд. И подскочил на месте. В каком-то метре стояла конура. Но никто, конечно же, на них не набросился. Сторожевой пес залаял бы, еще когда они только подошли. Женька, храбрясь, толкнул конуру ногой. Ничего. Только тихо звякнула цепь. Она по-прежнему крепилась к конуре. Женек проследил взглядом, где она обрывалась, – ожидал увидеть собачий скелет. Оживший, злобный, кровожадный. А может, одинокий, молящий освободить его наконец.