– Козленочка за шкирку да на обед!
Женька вскрикнул от боли, попятился. Завопил от злости. Замахал руками над головой, метя в лапы Качка.
– Ай! Твою мать! – воскликнул тот. – Держи его, черт! У него не рука, а деревяшка, блин.
Подбежал Дима, и вместе они оттащили его к осине.
Женька на подгибающихся ногах прижался спиной к дереву. Они обступили его, пригнувшись, глядели с ухмылками.
– Любишь муравьев? – спросил с издевкой Качок, – А если в тесте?
Резко схватил его за шею. И потянул к покусанному пирожку, валявшемуся на земле.
– Я расскажу все сестрам! – вырвалось у Жени. Парни довольно рассмеялись. – Оле, Ларисе, Тане! Они знают вас!
– Я ласказу фсе сестрям, – передразнил Блондин, махнул ногой и подсек его. Женька рухнул на четвереньки.
– Их мы тоже угостим пирожками, – прогоготал Качок, подталкивая его в затылок. – Как ты сказал? Оля, Анфиса, Таня?
– Лариса, – поправил Дима. – Красавица Лариса.
– Вот и давай. Первый кусочек за нее. – Качок надавил сильнее и резче. – Второй за Олю.
Шея едва не переломилась, но Женек не опустил голову к земле. Кинулся встать, но тот мощно толкнул, и он отлетел в ноги к Блондину.
– За руки, – скомандовал третий.
Парни вцепились в его руки, завели за спину и снова подтащили к пирожку. По нему, действительно, бегали маленькие коричневые муравьи. Теперь Женя увидел это. Хулиганы нагнули его вплотную, упираться больше было нечем.
– Жри, пупсик, хоть подрастешь немного, – пропел с наслаждением Дима. И у Жени всплыла его довольная, жуткая рожа, подсвеченная фонарем. Казалось, это было так давно.
– Давай – давай, малец, а то жрать будешь вместе с землей! – пригрозил Качок.
Повисала пауза.
Руки болели, спина ныла, коленки жгло. Но настоящая боль душила изнутри. Как бы ни бурлила кровь от гнева, сердце трусливо жалось к животу. Вдруг это только цветочки? Они не остановятся, ведь так? И что самое ужасное – они реальные. Без оговорок. Реальнее Горбуна, Мяука и черного-черного дома.
Горло сдавил ком и грозил вырваться рыданиями, жалкими и молящими. Голова гудела, взмокла. Волосы встали дыбом.
– Не буду! – плюнул он желчью.
Толчок – и отплевывался уже землею и муравьями. Под мерзкий гогот и далекий-далекий, равнодушный шелест.
Женек смотрел на приплюснутый пирожок под собой – похоже, вся начинка уже стала муравьиной добычей. Прошуршала трава, и в поле зрения возникли крупные стопы в тапочках. Простые домашние шерстяные тапочки – под слоем пыли угадывался оранжевый цвет – и обычные голые ноги, только сильно волосатые.
– Давайте к дереву, – произнес голос сверху.
Шерсть на ногах, странно, но тоже отдавала рыжиной.
Женю рванули назад, отволокли к осине. Рук не отпустили, прижали к мощному стволу. Третий поднял с земли останки пирожка. И они показались еще более растерзанными в его огромной шестипалой кисти. Шесть пальцев. Снова они! Кожа с рисунком из алых пятен. Женька узнал его, не успев взглянуть в лицо.
А когда посмотрел, главарь подошел ближе. У него были те же джинсовые шорты, но с вязаным тряпичным ремнем – бронзового цвета, без бляхи, перевязанным наподобие пояса в карате. Голый торс прикрывала накинутая рыжеватая сильно потертая кожанка. Лица не было.
И именно поэтому Женек убедился, что не ошибся. И именно поэтому, а не из-за прохлады дерева, его спину защипали мурашки. Перед ним стоял водитель из «девятки», повстречавшийся им на пути в деревню. И глядел из-под той самой, с подголовника в салоне, лисьей маске. То самой, что он нацепил на бедного мальчишку, вечного узника. Лишь рыжая щетина оставалась на виду, да огненная шевелюра выглядывала из-за ее ушек.
У Жени перехватило дыхание. Он не мог вдохнуть. Ведь если он вдохнет, то все продолжится! А дальше… Он догадывался, что может случиться дальше. Неужели?! Неужели они заберут и его?..
– Я знаю тебя, – выдавил в отчаянии Женька, старясь вложить всю твердость.
– Меня все знают, – сорвалось спокойно из-под маски.
– Я расскажу… расскажу своим, что вы надо мной издевались! Я знаю тебя, я знаю его, – Женя махнул головой в сторону Димы. – И все расскажу! Все!
Лис улыбнулся. Сперва под бородой, потом в разрезах глаз, хитрых и хищных.
– Давай, кричи, – он указал на деревню за оврагом. – Тебе придется сделать это прямо сейчас.
Голос его звучал расслабленно, но четко, без деревенской шелухи, а еще красиво так, как звучит голос в голове, когда читаешь книгу. Лис присел, куртка распахнулась сверху и открыла волосатую грудь.
– Знаешь, почему? – обронил он и поскреб щетину.
Женя тяжело сглотнул. Он весь покрылся потом. Футболка промокла. Руки, оттянутые назад, затекли. По шее и лицу мучительной щекоткой бегали муравьи.