Зато дальше разочарования не было нисколько. Начался фильм – и все исчезло. И шуршащий видик, и зал с прямыми лучами света на полу, и мохнатый Зверь, Колька рыжий и Руся тоже. Только гигантский лайнер – четыре трубы, винты размером с дом, палубы, дощечка к дощечке, шириной с улицу, раскаленные печи и смазанные поршни. Только корабль и синющий океан. Титаник, океан и айсберг. Появилась эта ледяная глыба, и Женек не заметил, как оказался на полу в паре метров от веющего морозом экрана. Катька уже была там, разгоряченная и кусающая ногти.
Когда Титаник треснул и разломился, Лариса позвала Мишу, чтобы он поставил на паузу. Им с Олей приспичило в туалет. Главный плюс видеокассет – никакой рекламы – обернулся для них неудобством. Миша нажал на кнопку, и картинка застыла. Многотонная металлическая туша давила беспомощно копошащихся обреченных.
– Мы сейчас, туда – сюда и готово, – оправдывались сестры, сбегая из зала.
– Погодите-ка, я тоже, – поплелась за ними Катя.
– Позовешь тогда, – сказал Мишка Жене и вышел в соседнюю комнату.
Зал вернулся. Окна. Солнце тоже. Экран как будто сузился, обрел границы. Словно превратился в витрину. Стало ясно, что вот ты и твоя настоящая жизнь, что это реальное, а там это… это кино, актеры. Актеры не погибают, даже если им на головы рушится корма Титаника.
Но впечатления еще были тут, перед глазами. И как же прикольно – быстро и страшно – катились люди под уклон по гладкой, полированной палубе накренившегося гиганта. Совсем как на огромной, высокой и дико опасной горке, а внизу вода. Женьку захотелось увидеть это снова.
Осмотревшись, он подполз к телевизору, вытянулся на ногах и принялся изучать кнопки видеомагнитофона. Отмотать обратно равно стрелочка назад, то бишь влево, прикинул и понадеялся, что так оно и есть. Поколебался пару мгновений. Но соблазн воочию убедиться во втором главном плюсе видика – всегда можно вернуться и глянуть по новой – пересилил. Женя нервно огляделся. На пороге соседней комнаты маячила тень брата, топота сестер не слышно. Затаив дыхание, нажал на кнопку.
Что-то произошло со светом в комнате. Он как-то сдвинулся. Будто повернули резко прожектор. И в тот же миг Женька услышал:
– По телевизору говорили, и в газетах читала, что кучу наград получил.
Это произнесла Оля, сидящая в кресле. Рядом откинулась на спинку Лариса, а между ними… правильно – Катя на подлокотниках кресел. А сам он вдруг невероятнейшим образом оказался на диване. Миша отошел от телевизора, на экране которого под звонкие фанфары блуждали лучи прожекторов.
– Вы уже вернулись? – спросил ошарашенный Женек.
– Чего? – отозвалась Оля, не поворачивая головы.
– Всё? Сходили в туалет?
– А нам и не хотелось.
– А захочется – тут есть пауза, прикинь, – добавила Катька, подкалывая.
Пошла картинка, и стало ясно – «Титаник».
– Я это уже видел! – вырвалось у Жени. Он даже спрыгнул с дивана, указывая на экран.
– Жень, ну, это просто заставка, она одинаковая у многих фильмов, – посмеиваясь, объяснила Лариса.
А Оля стрельнула взглядом, как умела, чтобы лишний раз не называть идиотом. Он хотел запротестовать, но помедлил. Он нажал кнопку, но что было дальше? Когда они вернулись? И чем все закончилось? И зачем они смотрят это снова?
Однако минут через десять Катя возмущенно буркнула:
– Это что, передача Жакив Куста? Я думала, будет, как они плыли и в айсберг врезались.
– Да будет уж… наверно, – успокоила Оля. – Всё, тихо.
Не «зачем», а «почему». Почему они смотрят это как в первый раз?
«Кнопка. Я отмотал назад. Отмотал обратно… время», – осознал наконец Женек.
И обрадовался.
Вау! Вот это аппарат! Крутотень!
Тут же повспыхивали вопросы: «А как далеко он отматывает? Это работает только с «Титаником»? Это работает только со мной? Если нет, замечу ли, когда кто-то такое повторит? А может, он уже это сделал…»
Все шло, как шло в первый раз. Оля с Ларисой восхищались роскошной шляпой Роуз. Катя слезла на пол, ближе к телевизору. Миша спустя пятнадцать минут ушел в соседнюю комнату. Женька подмывало выпалить, что будет в фильме в следующий момент. Однако вместо этого он тихо спрыгнул с дивана и направился к Мише. Олька заметила:
– Отматывать назад… – сердце его замерло, – не будем, – предупредила она.
– Хорошо, хорошо, – вякнул он и слинял в Мишину комнату.
Брат упражнялся с гантелями.
– Что, заскучал? – спросил, не прерываясь.