— Еще далеко?
— Нет, — заверил Кейн. — За почтовым ящиком сверни направо.
Касси замедлила ход и повернула на узкую, заросшую, практически неиспользуемую дорожку.
— Куда мы едем?
Кейн выпрямился, по салону пронеслась волна его силы, заверяя, что он практически восстановился.
— Несколькими милями к северу у меня есть скрытое убежище.
— Сколько их у тебя?
Он, не задумываясь, что говорило о безоговорочном доверии Касси, ответил:
— С десяток, раскиданных по Северной Америке, и еще шесть в Мексике.
Она моргнула. Такое казалось… излишним.
— Зачем так много?
— Я всегда знал, что когда-нибудь Сальваторе нападет на мой след, — ответил Кейн, пожимая плечами. — Мне нужна была возможность исчезнуть, независимо от местоположения.
А это, конечно, умно. Охота Короля Оборотней — смертельная игра. Но Касси не могла сдержаться и не поддразнить Кейна.
— Всегда готов?
— Таков мой девиз. Прямо, как у бойскаутов.
Она фыркнула.
— Не могу представить, что ты когда-то был бойскаутом.
— Не был, — с готовностью произнес Кейн. — Но было время, когда я мечтал стать прислужником.
— Прислужником? — Касси не смогла сдержать изумление. — Ты?
— Ты ведь понимаешь, что до того, как стать псом у меня была жизнь? — сухо спросил он.
Касси не сводила взгляда с узкого пути, надеясь, что из густого подлеска, сменившего кукурузные поля, никто не кинется.
— Расскажи.
Кейн напрягся.
— Это было так давно, что я практически забыл.
Касси колебалась. Может она и не хороша в общении, но пропустить энергетику «не хочу об этом говорить» было сложно. И это, естественно, наполнило Касси большей решимостью узнать, что он скрывал.
— Где ты родился?
Она услышала тихий вдох.
— В канавах Парижа в 1787 году.
— В Париже? — она удивленно на него воззрилась. — Правда?
— Дорогая, смотри на дорогу, — отчитал он Касси и повернул ее голову к лобовому стеклу.
— Извини, — произнесла она. — Я просто удивлена.
— Чем?
— Не уверена. Ты выглядишь очень…
— Каким?
Касси перебирала в голове слова, пытаясь найти подходящее к его внешности: к белокурым волосам, намеку на пижонство и дьявольскому очарованию, которое блестело в сапфировых глубинах глаз.
— Американским, — наконец выдавила она.
— Не удивительно. — Она почувствовала, как Кейн пожал плечами. — Мне едва исполнилось тринадцать, когда я записался в матросы и сел на первый корабль, готовый меня взять в плавание. Я по-глупости думал, что нет ничего хуже, чем умирать на улицах от голода.
Касси много читала историю и знала, что мальчик на судне не лучшее приключение для ребенка, надеющегося на такое.
— Оказалось, есть?
Он тревожно барабанил пальцами по дверце.
— Мы месяц были в плавании, когда на нас напали пираты.
О… Господи. Она сбросила скорость и теперь они еле ползли.
— Они тебя ранили?
— Да.
«И это все, что он скажет», с сожалением признала Касси. Хотя, ей подробности были ни к чему. Маленький мальчик в руках жестоких, не признающих законов пиратов… все и без того очевидно.
— Мне жаль.
Кейн перестал барабанить и сделал медленный, глубокий вдох, явно стараясь вернуть в глубины памяти картины об этих мрачных годах страданий.
— Я выжил, а когда они проплывали близко к берегу, рискнул и бросился за борт. Так я оказался в Новом Орлеане.
— Сколько тогда тебе было лет?
— Я потерял счет времени, но думаю около семнадцати.
— Столь юный, — выдохнула она. — Как ты выжил?
— Просил милостыню или воровал. Иногда продавал тело, — говорил он пустым голосом. Слишком пустым. — Когда голоден, не можешь позволить себе думать о гордости или морали.
— Понимаю, — тихо проговорила она.
Он убрал локон волос с ее щеки.
— Понимаешь?
Касси кивнула. Ее никогда не били, не морили голодом и не насиловали. Но ее держало в плену одно из самых злых чудовищ из всех когда-либо бродивших по земле. Ей была очень хорошо знакомо ядовитое сочетание злости, расстройства и страха находится во власти кого-то другого. И странное чувство вины из-за бессилия самому управлять своей судьбой.
— Как долго ты пробыл в Новом Орлеане?
— Пять лет. — Он заправил локон ей за ухо. Касси все труднее становилось разобрать сквозь заросли дорогу. — Я мог бы застрять там и умереть, но однажды меня поймали с женой мэра. Придурок назначил за мою голову щедренькую сумму, и я подумал, что хорошо бы свалить из Луизианы.