Ощутив приближение дворняги, Гаюс аккуратно скрыл эмоции и медленно повернулся навстречу вошедшему в комнату Долфу. В неярком свете свечей дворняга казался явно в потрепанном состоянии
За последние две недели его волосы отросли и в них виднелась седина. А еще хуже, он потерял больше двадцати килограмм, из-за чего его лицо стало похожим на костлявую маску, а живот впал.
Совершенно не похожий на того самоуверенного дурака, которого Гаюс встретил всего месяц назад. Но опять же, они все растеряли какую-то долю своей самоуверенности.
— От тела избавился? — потребовал Гаюс ответа.
Долф кивнул, его глаза блестели тревожным светом. Вменяемость дворняги висела на волоске… очень тоненьком волоске.
— Теперь оно гниет в болоте с остальными. — Он скривил губы в подобии улыбки. — Не плохая у тебя там коллекция. Тринадцать, если не ошибаюсь?
Гаюс напрягся. Ему не нравились напоминания о шлюхах, которых он убил за несколько последних ночей. Не из-за совести, которая погибла вместе с Дарой. А из-за неприятных воспоминаний о потери контроля
Что происходит слишком часто.
— Не смей судить меня. — Его слова были пропитаны льдом. — Мой голод — инстинкт, а не извращение природы, как у некоторых.
Долф, равнодушный к презрению Гаюса, фыркнул.
— Черт, да плевать я хотел, если ты высушишь всех шлюх до самого Тимбукту, но местных начинает беспокоить пропажа девушек.
Если не хочешь найти на пороге разъяренную толпу с факелами и вилами в руках, лучше бы тебе притормозить с кормлениями. — Он осмотрел книги, стоящие на полках. — Или доставать еду откуда-нибудь из далека.
Гаюс прищурился.
— Поэтому ты нарушил мое уединение?
Долф долго молчал, словно обдумывал что сказать. И это всегда было плохим знаком. Затем он медленно повернулся к Гаюсу, стоящему с жестоким выражением лица.
— Не считаешь странным, что мы ничего не слышим от господина?
Гаюс зашипел. Конечно, такой вопрос вертелся в его голове, но он понимал, что произносить его опасно.
— Когда ей понадобятся наши услуги, она с нами свяжется, — натянуто проговорил он.
— Уверен?
— А почему нет?
Горький смех Долфа эхом прокатился по тихому дому.
— Наша последняя миссия стала очередным эпическим провалом.
Гаюс пожал плечами.
— Колдун привел охотницу и сильвермиста в логово господина. Это его вина, а не наша.
Долф вздрогнул, очевидно, все еще ранимый к напоминаниям о времени, проведенному в компании господина.
— Да, ну, колдун теперь мертв, а Темный Властелин все еще в ловушке. — В замечании дворняги нужды не было. — Она может решить, винить всех подряд.
— Если бы она решила наказать нас за последнюю катастрофу, мы бы узнали об этом, — поморщившись, проговорил Гаюс. — Она не настолько тактична.
Долф кивнул, но все еще оставался нахмуренным.
— Если ты так говоришь.
Гаюс закатил глаза. Он мог отослать дворнягу, но Долф бы возвращался, пока не высказал бы все, что вертелось в его крошечном разуме.
— А теперь что?
Дворняга втянул голову.
— Если быть честным, я бы предпочел думать, что нас наказывают.
Гаюс сдвинул брови.
— Предпочел бы чему?
— Ты обдумывал, что Тёмный Властелин не обращается к нам, потому что…
Когда Долф замолчал, Гаюс нетерпеливо рыкнул.
— Cristo, просто скажи это
— Потому что не может.
Гаюс выругался, инстинктивно оглядывая, казалось, пустую комнату. Даже если Темный Властелин заперт в другом измерении, у него — или нее — повсюду были шпионы.
— Ты — дурак, — прошипел он.
— Возможно, но буду еще глупее, если проведу следующее столетие в Богом забытом доме на болоте, ожидая пришествия господина, который уже проиграл войну, — выдавил Долф, слишком далеко забредший в своем безумии, чтобы увидеть опасность
— Что ты предлагаешь? — спросил Гаюс ледяным тоном с ноткой предупреждения, что его не уговоришь на необдуманный шаг.
Он ляжет в могилу со своими растущими сомнениями.
— Отвернуться от Темной Властительницы и молиться, чтобы она не сбежала из своей тюрьмы?
Внезапно ближайшая книжная полка сдвинулась в стороны, открывая скрытый проход.
Шокированный Гаюс напрягся и подготовился к нападению, выдвинув клыки. В комнату вошла Салли, ее волосы спадали на лицо, которое было удивительным без нелепого черного макияжа, а тело завернуто в длинную фланелевую сорочку.
Она была похожа на ребенка. Пока не посмотришь в ее глаза, светящиеся багровым огнем.