– О чем Вы говорите, мистер Д’Виль? Какая расплата? У меня нет долгов, уж перед Вами точно!
– Да неужели? – в голосе мужчины слышалась легкая ирония. – Но ведь это же Ваша подпись, не так ли?
С этими словами он протянул Джеку листок бумаги.
– Ну что, припоминаете меня? Пасмурный весенний день, магазин «Райт и Ко», чудесная печатная машинка с клавишами слоновой кости?
Джек скосил глаза и напряг зрение: подпись точно его, но вот сам текст написан так мелко, что нельзя различить ни слова.
Он перевел взгляд на Д’Виля и ужаснулся – лицо его начало плавиться как воск на солнце. Всего за несколько мгновений Д’Виль превратился в старика-торговца, у которого он купил свою печатную машинку, с которой не расставался, на которой написал свою Книгу.
– Ну что, молодой человек, теперь вспомнили? – проскрипел старик.
– Да, – затравлено прохрипел Джек. Он понял все, но было поздно.
Это дьявольское создание, эта печатная машинка подарила ему мечту, как и обещал старик-торговец. Взамен этого она, на протяжении всех этих лет, высасывала из него душу.
– Какая ирония, мистер Д’Виль, – горько усмехнулся Джек.
Его смешок, сквозняк, а может, и незаметное движение мистера Д’Виля, пошатнули стул, на котором стоял Джек Доусон. Петля затянулась на шее Великого Писателя. Еще через мгновение в комнате не осталось ни мистера Д’Виля, ни печатной машинки с клавишами слоновой кости, позолоченными буквами и искусной ручной гравировкой на корпусе, ни Книги в дорогой обложке черной кожи с позолотой.
Только поскрипывали доски потолка под тяжестью бренного тела Джека Доусона – Великого Писателя. Уже бывшего Великого Писателя.