— Знаю, но в том, что мой брат такой урод явно не твоя вина. Я… в порядке.
— Ты ужасная лгунья.
Да, лгунья. Но, пожалуйста, дай мне хотя бы немного поверить, что я могу справиться с этим. Дай мне побыть сильной, вместо того, что снова расплакаться и показать всем, какая я на самом деле слабая.
Я прикрываю глаза. Сердце Липа стучит также быстро, как и мое. Я знаю, чувствую, какими мыслями полнится его голова, как сильно он встревожен произошедшим, и не могу найти подходящих слов. Должна, но не могу вымолвить даже звука, словно рот сшили ниткой, пригвоздив язык к сухому нёбу.
Все, чего я действительно хочу – это остаться с ним вот так вот еще ненадолго. Потому что теплые объятия Липа уже в который раз стараются излечить мое разбитое на осколки сердце. Мне все еще неловко быть с ним вот так вот, но я совершенно не хочу думать об этом. Вместо этого только и делаю, что теряюсь абсолютно в другом, противоречивом и странном чувстве. В том самом, в котором не хочу себе признаваться – мне они нравятся.
Нравятся, как и он.
— Ну все, давай не будем смущать твоего потенциального неудавшегося парня. Он уже давненько прожигает меня недовольным и сердитым взглядом, — все так же привычно и насмешливо тянет Лип. Я поднимаю голову, встречаясь с его лучистыми глазами, и чувствую разочарование, когда он выпускает меня из объятий первым. — Ему все равно ничего не светит.
Кожа лица непреодолимо горит. Усмешка, которую я всегда считала за издевку, вновь вызывает обжигающий импульс за ребрами. Пальцы Липа заботливо убирают прядь волос мне за ухо, и каким бы привычным не был этот жест, сейчас он куда интимнее. По-своему другой, занимающей в моей голове отдельное место.
Я даже не сразу слышу, как позади раздаются шаги.
— Закончили? — Тони заботливо накидывает мне на плечи куртку, но леденистый тон никак не вяжется с нежными прикосновениями. Я опускаю взгляд на свои ботинки и стараюсь остудить голову. Со мной явно что-то не так. — Твой друг?
— Самый близкий, — прежде чем я успеваю ответить, вставляет Лип, а затем растягивает губы в смешливой улыбке. Карие глаза вновь загораются озорными огоньками. — А ты… Тедди, верно?
— Тони.
— Как неловко вышло. Мне почти что жаль, приятель. Прими мои извинения.
Лип тянет к нему руку первым. Тони с готовностью пожимает её.
— Бывает, приятель.
Я делаю шаг в сторону и слышу характерный хруст суставов. Напряжение между этими двумя ощутимо витает в воздухе. Пора делать ноги.
— Ну, раз вы разобрались, — проговариваю я и просовываю руки в рукава куртки, — подышу-ка я свежим воздухом.
Я обхожу Липа и на его попытку сорваться вслед за мной чеканю:
— Одна.
А затем выскальзываю на улицу. Лицо по-прежнему невыносимо горит.
Что это только что было?
Дышать, нужно дышать.
Холодные потоки ветра шкодливо проникают под расстегнутую куртку. Мажут по шее, заползают под ткань и щекочут позвонки, не вызывая никакого эффекта. Я задираю голову выше. Небо из мутного темного пятна вырисовывает первые росчерки солнца, расходясь по светлеющему горизонту. Гомон от машин за пределами клиники, от курящих и переговаривающихся неподалеку работников совсем не достигают слуха. Ощущение, будто все моя жизнь застыла в том самом мгновении, когда наше с Липом тепло слилось воедино. И как бы сильно я не старалась, оно никак не может отпустить меня к реальным проблемам, вместо этого крутясь в пределах сознания, как одна и та же песня.
Прийди уже в себя, Сэм! — мысленно вздергиваю себя за плечи, но не помогает. Не выходит. Ни когда прикрываю глаза, ни когда опускаюсь на корточки и обхватываю себя руками, ни когда упираюсь лбом в колени. Сердце все так же беспорядочно бьется в груди, и клянусь, еще немного и оно выйдет через горло.
Я ведь не героиня фильма, черт возьми! Не время думать о чем-то таком, когда моя жизнь в буквальном смысле идет под откос! Тогда почему? Почему я так сильно разволновалась, будто впервые влюбившаяся школьница? Почему чувствую этот дурацкий трепет? Почему только и делаю, что вспоминаю его лицо? Это же Лип! Чудик в плаще, который безмерно раздражает даже тем, что просто дышит! Какого, мать его, хрена со мной происходит?
Изо рта вырывается лишь рычание. Я зажмуриваюсь и со всей силы мотаю головой, думая, что это поможет уйти непрошенным мыслям прочь. Но чем сильнее я пытаюсь, тем очевиднее становится ситуация. После всего, что было, этот парень – единственное, что вызывает во мне настоящие эмоции. Он берет каждую по отдельности, вытягивает из нутра и заставляет меня переживать столь неоднозначный букет чувств, что становится сложно разобрать – какая из них была первее. Все, абсолютно все в нем раздражает, но тут же отзывается иным, противоречивым, почти на грани сумасшествия. Я так сильно запуталась, что именно испытываю по отношению к нему, что уже не уверена – получится ли у меня и дальше держать его на расстоянии.