Если не разобьет, — думаю я.
— Ладно, Сэмми, отдыхай. И чувствуй себя как дома, хорошо? Бери все, что захочешь в холодильнике, в прикроватной тумбочке есть сладости. Прячу их от Лиззи, она любительница сметать все, что хоть как-то пахнет шоколадом. Один раз чуть не съела мой скраб для тела, представляешь? Пришлось отдать ей на растерзание запас батончиков Кейк Битес. Диетических, естественно.
Мэри осторожно выпускает меня из своих объятий и встает на ноги.
— В общем, не скучай и постарайся поспать. Мы постараемся сделать все как можно быстрее.
Я киваю. Мэри выходит за дверь, и когда комната остается пустой, я впервые чувствую себя настолько раздосадованной и жалкой, что хочется закричать. Именно в эту самую секунду я не хочу оставаться одна, потому что знаю – стоит только позволить себе расслабиться, как все мои неутешительные мысли вернуться обратно. Вернется страх, следующий за мной попятам, как тень.
Я живу в нем, кажется, с тех самых пор, как себя помню. Страх за свое будущее, за себя, за близких. Страх сделать неверный шаг, за все, что так или иначе касается меня или моей семьи. Паранойя стала слишком очевидной, патологической в нынешних реалиях, и я не знаю, куда от нее деться и как избавиться. Тупик, из которого нет выхода.
Тихий стук вынуждает устремить глаза к двери.
— Сэм?
Макушка Липа в проеме, попадая под лучи еще утреннего солнца, вновь переливается медью. Я устало проплетаю: «Входи».
— Если только попробуешь спросить в порядке ли я, клянусь, я кину в тебя подушку, — резко сообщаю я, когда замечаю в его взгляде толику беспокойства и открывшийся следом рот.
Он усаживается рядом и усмехается.
— Выучила меня как пять пальцев. Довольно полезный навык.
Я укладываюсь на спину.
— Расспрашивать про все не стану, — сразу предупреждает Лип. — Расскажешь потом, если захочешь.
— Спасибо. Уже меньше действует на нервы, — я с облегчением выдыхаю. — Хочешь о чем-то поговорить?
— Да. Во-первых, я все еще чувствую себя жутко виноватым.
— Давай опустим…
— Дай мне договорить, это ведь не сложно? Потом повозмущается на этот счет.
— Ладно, делай как знаешь. Все равно ведь не отстанешь.
Мимолетная, теплая улыбка расплывается в уголках его губ. Она идет ему больше, чем привычная усмешка. С ней Лип будто… действительно светится, напоминает чертово солнце, к теплу которого неистово хочется тянутся. Улыбка, что невольно вызывает собственную, ответную, но такую же искреннюю, как и его.
Улыбка, что касается сердца.
— Умница.
Лип опускается рядом и устремляет взгляд в потолок.
— Ойша ведь предупреждала меня о нечто подобном.
— Серьезно? А я все не могла решить: это ты из вредности решил околачиваться возле моего дома или потому что так сильно фанатеешь по мне.
— Как мило, Сэмми. Оба варианта, конечно, ничего, но я хотел бы добавить третий.
Я хмыкаю.
— Никогда не могу угадать, что творится в твоей голове. Сколько бы ни пыталась, чувствую, как раз за разом тебе проигрываю. А ты, наоборот, всегда знаешь, что творится в моей. Все еще не могу разобраться: бесит ли меня это или все-таки восхищает?
Лип вздыхает и поворачивает голову, заглядывая мне в глаза. Окидывает мое лицо взглядом, очевидно, раздумывая, что бы сказать в ответ, а затем возвращает глаза обратно к потолку.
— Я бы и сам хотел понять, что в ней творится. Иногда я просто действую, как чувствую. Сердце быстрее разума, особенно, когда дело касается тебя. Это ни в коем случае не признание в любви, Сэмми, не хочу, чтобы ты зазналась прямо сейчас. Но именно ты двигаешь меня в том направлении, которое я бы никогда не избрал, будучи прежним собой. Возможно, я просто… Просто нашел возможность больше не быть одиноким. А, может, дело в том, что я и сам хочу этого. Прошло слишком много времени, я уже смирился со многими вещами, которые привели меня к этому пути, а значит, наставшая пора перемен лишь сильнее показывает, что мне нужно двигаться дальше. Все это время я старался быть рядом, чтоб исключить риски. Думал, что Ойша снова сбрендила, раз заявила, что за тобой нужно приглядывать, но часть меня думала то же самое. Не могу объяснить почему, порой она просто толкает меня слепо действовать. Незримое, но осязаемое чувство, будто что-то обязательно должно произойти. Так что я решил проверить. Как видишь, не ошибся.
Пульс волнующе подскакивает выше.
— Я знаю, что не должен был уходить. Нужно было напроситься на ночь, но я подумал, что и так уже перешел границы. Вспылил, хотя никогда не позволял себе, заставил тебя злиться. Еще и то видение, я должен был разобраться, понять, почему именно ты сумела его увидеть.