— Кто смотрит?
— Моя мать. Следовало догадаться об этом раньше. Нужно собираться, Лип, нужно ехать туда прямо сейчас! Вдруг я права? Вдруг мы наконец приблизимся хоть к чему-то?
Я резко выпрямляюсь и хочу вскочить с кровати, но рука Липа, цепляясь за мною, останавливает.
— Сдурела? Ты только час назад вернулась из клиники.
— Ты и Ойша! Вы все твердите мне, что разгадка кроется в моем прошлом! И раз уж я уцепилась за тонкую нить, которая реально может меня к нему привезти, я не собираюсь терять время на отдых и восстановление. У нас просто нет для этого времени!
— Время есть всегда, Сэмми. Эй, давай притормозим, я серьезно.
Лип с силой укладывает меня обратно.
— Не у нас, Лип! У нас его практически не осталось! Если стражи ищут меня, думаешь, у них не получится найти? Мы и так затратили слишком много времени на ненужные вещи. Не могу больше притворяться, что не боюсь каждую секунду своей жизни исчезнуть!
Я проглатываю тяжелый ком и отвожу взгляд в сторону, понимая, что уже поздно храбриться. Нужно хвататься за шанс решить хоть одну из проблем, на кону моя чертова жизнь. Да, совершенно несладкая, но я хочу избавиться от страха. От неуверенности, что не сумею дотянуть до следующего дня. Это все уже больше, чем дурацкая паранойя.
Я пытаюсь вырваться, но чем сильнее делаю это, тем явственнее понимаю: этот парень не настроен следовать куда-то прямо сейчас. Слишком переживает, думает, я сбрендила. А я больше не могу ждать удобного случая, не сейчас, когда хотя бы немного приблизилась к разгадке.
— Отпусти меня.
Не знаю, как это выходит, но буквально за мгновение он оказывается наравне со мной, усевшись мне на бедра.
— Сэмми, эй! — Лип склоняется надо мной. Обе моих руки прочно прижаты к матрасу, и застывшее на губах дыхание сходит с губ вместе со скрипящим свистом. Я брыкаться. — Посмотри на меня. Посмотри, черт возьми, на меня!
Я стараюсь успокоиться. Не получается. Лицо Липа довольно близко, я чувствую его дыхание, вижу, как расширяются ноздри из-за недовольства. Прожигающий взгляд напротив только усиливает волнение и злость, от него же сбивается и дыхание. В груди непрерывно начинает ныть. Да почему, мать его, все сегодня идет через одно место?!
— Отпусти меня!
— Боже, ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Посмотри, в каком мы положении! Серьезно, Сэм, ты ведешь себя, как капризный ребенок! Перестань уже рваться в гущу событий! Тебе нужно хоть бы немного прийти в себя!
— Нет, это тебе нужно прийти в себя и перестать уже думать, что я не в порядке!
— Потому что ты не в порядке! — кричит он. — Никто не будет в порядке, когда его избивает родной брат! Ты забыла? Ты могла умереть! А я здесь, между прочим, едва сдерживаюсь, чтоб тебя не поцеловать! Думаешь, это легко? Боже, да ты хоть берешь в голову, каково мне смотреть на тебя сейчас? Ты – один сплошной синяк! Но даже это не останавливает меня от желания прямо сейчас увезти тебя отсюда, запереть и никуда не отпускать! Потому что ты, блин, одна сплошная проблема!
Дышать становится нечем.
— Прекрати уже вынуждать меня переступать через себя во имя сохранения нашей зарождающейся дружбы! Мне чертовски сложно оставаться рациональным, а ты будто назло рушишь все мои старания!
Я закусываю губу, чтобы истерически не рассмеяться.
— Дружбы? — наши глаза встречаются. — Мы никогда не будем друзьями, Лип! У нас с самого начала не было на нее никакого шанса. Я нужна для тебя лишь по прихоти Ойши, ты мне – чтобы узнать правду. Нас ничего не связывает, кроме стражей.
— Серьезно? Ты думаешь, что я подписался на это только из-за Ойши и стражей?
— Мне неважна причина. Итог один: мы используем друг друга во имя собственной выгоды. Поэтому прекрати пытаться сблизиться со мной! У тебя не получится.
Он выглядит ошарашенным. Карие глаза искрят непониманием, челюсть напряжена, пальцы, что окольцовывают мои запястья, врезаются в кожу еще сильнее.
— Вау, потрясный трюк, Сэмми. Знаешь, я на секунду действительно поверил. Но проблемка в том, что из нас двоих дурачить тебе удается только саму себя. Впрочем, — Лип усмехается, неожиданно отпускает мои руки из плена собственных, а затем поднимается на ноги, — делай, что хочешь! Если тебе легче верить в собственную ложь – пусть так и будет. Я не стану больше напирать. К черту! Ведь из нас двоих ты единственная думаешь, что не заслуживаешь чего-то. А пока это остается таковым, думаю, ты права: мы не друзья. И теперь навряд ли ими станем.