Я не успеваю даже остановить его: Лип преодолевает расстояние до двери и с силой хлопает ею. Эхо хлопка стоит в ушах еще очень долго, сливаясь с ритмом моего сердца. Руки пробирает беспокойная дрожь, все мое тело горит и будто не принадлежит мне, напоминая оголенный нерв. Я хочу заплакать, но, кажется, лимит слез на сегодня исчерпан.
Похоже, я только что все окончательно испортила.
10 глава
— Знаешь, дамочка, каждое твое появление кажется мне карой небесной. Во имя святых, что ты забыла здесь?
Ойша преграждает мне путь и выглядит не менее удивленной, чем я сама. Темно-фиолетовое одеяние с длинными широкими руками касается пола, скрывая тем самым носы её туфель, темные по-мальчишески короткие волосы находятся в беспорядке, а карие, почти что черные глаза окидывают меня недобрым взглядом. То, как она складывает руки на груди и изгибает бровь уже не кажется мне чем-то раздражающим, скорее привычным и естественным в её манере не терять самообладания. Я рада её видеть. По крайней мере, пока она не насмехается надо мной и моими попытками разрулить ту кашу, которую я сама себе заварила.
— Не спрашивай о том, на что я не в силах ответить, — буркаю я и все-таки протискиваюсь мимо.
Ойша хмыкает.
— Ты должна сейчас раны залечивать, а вместо этого импульсивно рвешься вперед. Ну разве ты не с приветом?
— Считай как хочешь.
— Как мило, что ты наконец признаешь очевидное. О, и, кажется, ты перестала обращаться ко мне на «Вы», я растрогана до глубины души. — Она неспешно проходит мимо, усаживается на стул и прижимает ладони к поверхности стола. — Так чем обязана, дамочка? Судя по тому, что Липа здесь нет, ты либо выбралась в тайне, либо…
— Мы повздорили. Думала ты в курсе.
— Ты слишком переоцениваешь возможности того, кто любит говорить не по делу, — Ойша ухмыляется. — Птицу можно узнать лишь по тому, как она поёт.
Я приземляюсь напротив и вздыхаю.
— А духи?
— Они не докладывают мне о такой мелочи. Ваша жизнь для них не телешоу, не бери на себя так много. Видок у тебя максимально несчастный и без боевого окраса. Тяготит произошедшее?
Она окидывает меня заинтересованным взглядом, изгибая при этом бровь, и мне становится противно от самой себя уже в который раз за эти два дня, прошедших в полнейшей фрустрации.
В голосе Ойши нет злости, она всего лишь констатирует факт, будто видит меня насквозь. И как бы мне не хотелось признавать очевидное – она права. Я чувствую себя бесконечно паршиво – и вовсе не из-за физического недомогания, хотя не могу отрицать, что оно тоже имеет свое непосредственное влияние. Я абсолютно не знаю, что делать. С собой, с этими эмоциями, со всеми вытекающими, что свалились мне на голову неожиданным осознанием. За то время, что я проторчала в квартире Тони, все, чем я занималась – пересматривала фильмы на Нефликс и через силу ела сваренный Мэри суп, пытаясь таким образом зализать свои раны.
Сильно не помогло. Наоборот сделало лишь хуже, ведь я ни на секунду не переставала думать, как опрометчиво поступила. Оставшись один на один с собой, вместо того, что предпринимать хоть какие-то действия, я вдруг просто остановилась. Мыслями, воспоминаниями, что будто нарочно затмевали реальность, погрязла в водовороте бесконечного сожаления и стыда так глубоко, что кажется совсем позабыла о своем стремлении разобраться в истории своего прошлого. И клянусь Богом, я больше не могу выносить этого. Слишком сложно.
Дело в Липе. Все дело именно в нем, сколько бы отговорок я не искала. Стоит мне только закрыть глаза, вспомнить чрезмерную близость наших тел в те минуты, вспомнить, как сотрясались каждые мышца и орган внутри меня от его взгляда, голоса, жара, исходящего от него, и мне становится нечем дышать. Путающиеся между собой мысли, образы, что я так хорошо прорисовала в своей голове, превращаются в нешуточные фантазии того, что могло бы быть дальше, не будь я такой тупицей.
Я окончательно запуталась. В причинно-следственных связях, в том, чего хочу от этого парня. Брошенные ему в ответ слова лишь доказывают, насколько жалкой я становлюсь, когда боюсь собственных желаний. Боюсь признаться, что он нужен мне. И вовсе не из-за стражей, как я все это время заставляла себя думать. Он нужен мне, потому что одна я с этим не справлюсь, просто не смогу. Но что я сделала вместо этого? Я ранила его. Поступила как идиотка, поддавшись эмоциям. Это было глупо, бессердечно и превратило происходящее еще в одну катастрофу, которых и так за последнее время слишком много. Как после этого смотреть Липу в глаза? Как не чувствовать себя иначе? Он ведь не заслуживает этого, а я в очередной раз выпустила иголки, решив, что так будет правильно. Что нельзя усложнять все еще больше, чем есть сейчас.