Я ошарашенно приподнимаю медальон и гляжу на него, все еще пытаясь понять, о чем она только что говорила и как это вообще может быть взаимосвязано. В это… с трудом верится.
— Что, так сильно удивлена? У каждого из действий всегда есть свои мотивы. И смешно, и грустно, что ты такая недогадливая. Мне казалось, что ты сразу поймешь, зачем и главное почему все еще балансируешь между мирами. Я ведь говорила про твое прошлое, но ты по-прежнему не приблизилась к нему даже на дюйм. Ну разве это не нелепо? Мне и правда нужно объяснять тебе каждый шаг? Ох, как же надоело спасать вас, глупых людей, от банальной беспомощности в моменты отчаяния! И раз уж за это время чудесного озарения не произошло, не остается ничего другого, кроме как разжевать тебе. Гувон!
Я вздрагиваю от того, как резко Ойша выкрикивает его имя. Шум за спиной, а после и распахнувшаяся железная дверь заставляют обернуться и взглядом найти скрюченную фигуру. Он озадаченно переводит свой взгляд на Ойшу и поправляет ворот одеяния, из-под которого виднеется белоснежная футболка.
— Госпожа?
Следом, на кого Гувон направляет глаза оказываюсь я.
— Ах, вы с молодой мисс. Здравствуйте, — он кивает мне в знак приветствия и улыбается одними уголками губ, собирая таким образом морщинки лучики у глаз и щеках. И только потом замечает мое разукрашенное Дэнисом лицо, с которого более-менее начала сходить синева. — О, во имя святых, вы выглядите…
— Непривычно?
— Называй вещи своими именами, дамочка: выглядишь ты паршиво, словно тебя два раза переживала корова и выплюнула обратно, — фыркает Ойша. — Не смотри так, Гувон, она все еще не в ресурсе, чтобы думать головой.
— Простите. — Гувон отвешивает мне поклон и не спешит возвращаться в привычное положение. — Должно быть, с моей стороны это недопустимая грубость.
— Все в порядке, не стоит извинений.
— Гувон действует согласно традициям, это не твои неискренние извинения. Но ты права: нельзя давать ему спуска, спина все-таки когда-нибудь не разогнется. Гувон, раз уж ты здесь, наведи нам свой особенный чай. И захвати девясил, чувствую, без него сегодня не обойдется.
— Вы уверены? — он поднимает голову и выпрямляется. — Может, лучше гвоздику…
— Ей она сейчас не нужна, — отчеканивает шаманка. — Дамочка так сильно погрязла в страхах, что уже сумела наворотить дел. Никого, случаем, не напоминает?
Гувон поджимает губы, но уголки все равно дрожат в улыбке. Я не понимающе гляжу то на него, то на Ойшу.
— Что? Дедулина реликвия не говорил тебе? Он вообще хоть что-нибудь стоящее рассказывал? — она вопросительно поднимает брови. Я качаю головой. — Мда, а он не мастер раскрывать свои тайны. И как такой говорун вроде него может отлично сочетать в себе ум, чрезмерную болтливость и при этом закрытость? Поди, ты и сама не раз задавалась этим вопросом. Идиот он все-таки или же гений, никак, святые не дадут соврать, не могу разобраться. Этот малец единственный в своем роде, уж ломай голову или нет – верного ответа не существует. Но забавно, что он в отличие от тебя догадался обо всем гораздо быстрее. Думаю, в силу пережитого ему легче дается роль извечного дурачка, нежели той самой ипостаси, что он упорно прячет внутри себя. Ошибки нашего прошлого следуют за нами, как круги по воде, но когда-нибудь и с ними нужно проститься. А он до сих пор занимается тем, что ищет свое истинное предназначение, оглядываясь назад. Я знаю его достаточно, чтобы судить, и пусть это знание обходится мне раздражением, я не могу закрывать глаза на его историю и упертость, с коей он следует за желанием однажды стать свободным. Его бремя, как и твое, слишком тяжкое, чтобы выносить его в одиночку. Может, именно поэтому духи и свели вас. Наши судьбы переплетены между собой красными нитями, встречи, дарованные нам ежедневно – не случайность. Это было лишь вопросом времени, но Лип, сам того не понимая, и здесь сумел опередить его. Какая же все-таки фантастическая личность этот рыжий!
— Объясни, — требую я.
Ойша откидывается на стул и складывает руки на груди.
— Видишь ли, твои ведения, будь ты гораздо догадливее и умнее, изначально давали тебе подсказку. Но в силу неверия, страха, твоего нежелания погружаться в них глубже, ты так и осталась слепа. С этим я не стану помогать – не моя забота, как и не мое решение. Даже если бы я хотела, идти против мира духов шаману не позволено. А значит ты сама должна понять, разобраться со всем, возможно, вспомнить ту часть, о которой позволила себе забыть. Сколь часто ты видела жизнь чужими глазами?