Боже, да не может быть! — в сердцах думаю я, наконец-таки догадавшись. — Он не просто приклоняется перед её силой, не просто видит в Ойше божество, его чувства куда глубже и сильнее! Еще с тех давних пор, когда стал её прислужником! Я, что, в дораме?
Алеющие щеки Ойши подтверждают мои догадки. Она втягивает носом спертый воздух лавки, глубоко и с шумом выдыхает, видимо, избегая возможности показать себя настолько ошеломленной, а после резко опускает голову. Не могу поверить своим глазам. Ойша умеет краснеть! Еще и смущаться от столь теплых прикосновений, не говоря уже про взгляд. Если я ущипну себя, этот мираж не рассеется? Ведь узреть более шокирующей картины за сегодня я никак не планировала.
Гувон отнимает руку и как ни в чем не бывало возвращается к чаю. Я в напряжении наблюдаю за тем, как он разливает темную контингенцию по чашкам, как незаметно для Ойши добавляет щепотку трав в мой чай и, забирая поднос, неспешно скрывается за дверью. Только тогда Ойша позволяет себе поднять глаза на меня, будучи недовольной еще больше, чем во все разы наших встреч, и нарушить воцарившееся молчание.
— Кто просил тебя лезть, дамочка?
— Подумала, что ему нужно услышать эти слова и дать наконец высказаться, — я пожимаю плечами. — Гувон слишком печется о твоих чувствах. Не могу наблюдать, как он мучается. Жить с тобой под одной крышей, еще и столько лет, наверняка та еще пытка.
— Пей свой чай и помалкивай. Иначе, клянусь, ни за какие коврижки не стану больше помогать. Уяснила?
— Более чем. И кстати, ты покраснела. — Теперь настала моя очередь насмехаться. Ойша поджимает губы. — Видимо, его чувства не односторонние. Удивительно, что ты тоже умеешь их проявлять, пусть и не так очевидно.
— Лучше подумай о собственных, тупица. Я хотя бы не боюсь принимать ни свои, ни чужие.
Один-один.
Я замолкаю и притрагиваюсь к чашке, Ойша не сразу тянется за своей. Лишь снова щелчком пальцев зажигает свечу и следом оставшиеся. В полном молчании проходится по волосам, глядя в сторону двери, и решительно делает глоток, даже не поморщившись от температуры. Все это кажется мне забавным и милым одновременно. В проявлении чувств Ойша, особенно в амплуа маленькой девочки, и правда ребенок. Я не могу сдержать лезущей на губы улыбки впервые за два дня.
Ойша и Гувон так похожи на нас с Липом прямо сейчас. И в том, что чувствуют друг к другу, и в том, что следуют одному пути, даже в защитной грубости лишь бы не выдать истинные ощущения. Я разделяю чувства Ойши, потому что как никто другой понимаю – как бы ей не хотелось ответить Гувону, она не позволит себе этого из-за тяжести не только своего, но и его бремени тоже. На её плечах большая ответственность, её положение обязывает подчиняться правилам и остужать свои чувства во имя служению Богам. Я же спускаю свои на тормоза из-за понимания, что не только не заслуживаю их, но и даю напрасную надежду на ответ. Окажись я той самой душой, что останется у Липа? Что с ним станет, когда я исчезну? Ничего, кроме сожалений и боли.
Я не знаю о их истории с Кристал, но что-то мне подсказывает, что я буду ничем не лучше неё, если позволю себе поступить по воли сердца. На долю Липа выпало слишком много, чтобы стать еще одной причиной его страданий. Это не безнадежная жертва, как считает Ойша. Это дань моего уважения к парню, который заслуживает выбраться из кошмаров своего прошлого и наконец стать счастливым.
Я делаю еще один глоток. Ойша подносит девясил к огню, и дым тягучей струей тянется ввысь под потрескивание трав. Лавку неспешно окутывает свежий запах с тонким оттенком ромашки. Я делаю глубокий вдох. Завороженно гляжу за происходящим, чувствуя легкую сонливость, и отставляю чашку в сторону, когда понимаю, что глазами сами собой начинают слипаться.
Ойша, встав со своего места, подкладывает мне под голову что-то прохладное и мягкое, когда я чуть ли не падаю щекой в стол.
— Снова твои шаманские штучки? — растягивая слова интересуюсь я. — Решила усыпить в отместку за сказанное?
Ойша наклоняется к моему лицу и убирает прядь волос, упавшей мне на нос, в сторону. В очерках огненных бликов она светится, теплый свет огибает её худые плечи и прячется в темных волосах, поблескивая словно яшма на солнце. Маленькие пальчики Ойши горячие при контрасте её холодного взгляда. Я промаргиваюсь.