— О чем ты? — непонимающе тяну я.
Джей улыбается уголком губ.
— Сбежать отсюда вместе со мной.
12 глава
Наступает канун Рождества.
В преддверии праздника жители приюта суетятся больше обычного. Я и несколько ребят украшаем южную часть поместья, Джея и остальных старшаков отправили на улицу, дабы расчистить дорожки от снега. В этом году его слишком много; белоснежное полотно за несколько часов успевает вырасти в огромные сугробы, так что некоторые даже этому радуются – снег лучше вечного дождя хотя бы по причине того, что это Рождество, пусть и немного, но кажется настоящим.
Из всего, что я помню об этом празднике – это запах маминой стряпни, украшавшей дубовый стол в зале, бесконечные огни гирлянд, скачущих по стеклам окон и стенам в моей спальне, а еще развешанные на камине чулки, в которых всегда были припрятаны сладости. Стоявшая в гостиной ёлка была огромной, будто норовила проткнуть потолок, и сколько бы раз я не просил папу дать мне повесить звезду на её кончик – эта роскошь раз за разом доставалась Олли.
Здесь нет ёлки. Нет гирлянд, маминой стряпней не пахнет даже за фут, и во всем, что мы делаем – не больше, чем простая попытка занять ребят, давая им ложное настроение праздника. Я не чувствую его также, как и удовлетворенности или желания делать то, что делаю. Я не хочу быть здесь. Все, чем заняты мои мысли – словами Джея, что всплывают аккурат тогда, когда я всячески стараюсь о них не думать.
Это сложно. Они звучат, как заевшая пластинка. День за днем, с тех самых пор, как мы покинули комнату для наказаний. Ничего не помогает избавиться от ощущения, будто они прочно укрепились в голове, пустив туда корни. Сбежать. Поддаться случаю и покинуть ненавистные стены, начав жизнь с чистого листа. Быть свободным. Звучит… слишком соблазнительно.
Я заглядываю в окно, на которое нужно налепить пару бумажных снежинок и вглядываюсь в силуэты, что энергично орудуют лопатами. Фигура Джея – самая рослая и массивная. К светлым волосам, торчащим из-под шапки, липнут кружащиеся в воздухе снежинки.
Даже сейчас он продолжает улыбаться. О чем-то переговаривается со своими друзьями, смеется, вновь поудобнее хватается за лопату и откидывает снег в сторону. Чем дольше я смотрю на него, тем больше в моей голове вопросов, которые хочется задать вслух. Почему он никому ничего не рассказал? Почему предложил мне сбежать? Почему…
— Эй, рыжий, — доносится сбоку.
Я вздрагиваю, стремительно перевожу взгляд на Эдвина Бэлла – того самого, что вечно выставляет меня крайним – и укладываю вырезанную из бумаги снежинку обратно на подоконник.
Пока другие дети заняты развешиванием мишуры и прочих рождественских штучек где-то позади нас, он в очередной раз оказывается ко мне ближе всех остальных. Непонятно зачем: снова досадить, подставить или просто для потехи собственного эго, ведь я – его главная мишень уже очень долгое время.
Я настороженно делаю шаг назад, но упираюсь в подоконник. Эдвин отставляет швабру, которой намывал пол, к стене.
— Я тут подумал… может, забудем о наших обидах? В честь праздника.
Бровь непроизвольно ползет вверх. Глаза внимательно окидывают прыщавое лицо Эдвина, которое выглядит более, чем серьезным. С шухером темных волос, в изношенной толстовке он становится рядом со мной, ожидая хоть какой-нибудь реакции.
Будь у меня хоть какие-нибудь обиды, возможно, я бы согласился – какой смысл злиться на того, кто с рождения обременен мозгами? Но вся правда в том, что я не злюсь. Мне все равно: ни его слова, ни поступки уже не трогают то, что должны бы. Эдвин просто еще один придурок, которого мне приходится терпеть. Ни больше, ни меньше.
— Ну? Че скажешь?
Он склоняет голову. В одном из уголков губ проглядывается слабая улыбка, рука уверенно тянется ко мне на встречу, намекая тем самым на рукопожатие.
— Мир?
Я с сомнением гляжу на нее, кажется, минуту. Знаю, что ему нельзя верить, как и знаю, что моя гордость уж точно не пострадает, если я все-таки соглашусь. Зарывать топор войны – не в стиле Эдвина, но мысль о том, что я ждал подвох и от Джея не дает мне покоя. Вдруг я ошибаюсь? Вдруг я просто перестал доверять людям и оттого теперь боюсь сделать то, о чем могу пожалеть?