— Он сказал, что такие как мы с тобой, — неожиданно вспоминаю я, зацепившись за одну-единственную мысль, что упрямо крутится в голове с тех пор, как я вышла из кофейни, — можем видеть подобное. Кто Лип такой?
— Спроси сама, если так интересно, — шаманка пожимает плечами. — Вряд ли он откажет.
— Мне и первой нашей встречи было достаточно.
— Судьба умеет подкидывать сюрпризы, — шаманка беззлобно улыбается — впервые за все то время, что я в стенах лавки. — Как плохие, так и хорошие. А уж какие для тебя таковые — решай сама. Но соглашусь — я бы отдала все на свете лишь бы больше никогда не видеть эту физиономию. Он меня озлобляет. Гувон, присядь, чай не помешает.
Старик оборачивается. Пальцы невесомо дрожат и кладут нитки куда-то вглубь стеллажа. Он садится неподалеку от шаманки и, аккуратно ухватившись за ручку чайника, наливает и себе — скорее в чашу, нежели в то, из чего пьем чай мы с девочкой. Морщины на его лице немного сгладились; только теперь замечаю, какие красивые его пускай и старые, немного блеклые, но большие глаза, отливающие не иначе, как морем. Наверняка в молодости они были насыщеннее и глубже, чем сейчас.
На языке вертится один-единственный вопрос: кто они на самом деле такие? Мысль о том, что они вряд ли приходятся друг другу родственниками настойчиво гудит в пределах сознания, но ничем не подкрепляется. Вряд ли она его внучка или дочь — дети со взрослыми так не разговаривают. Шаманка будто… старше Гувона. Но звучит это куда бредовее, чем если бы я действительно верила в переселение душ, стражей и в то, что зачатки здравого смысла у чудика существуют.
— Возможно, это будет странно, но… реально ли существование неупокоенных душ? — решаясь нарушить молчание, протягиваю я. Девочка находит взглядом мое лицо и отнимает от губ чашку. — Или, может… стражей? Думаю, раз вы знакомы с Липом, то знаете, что он видит нечто подобное.
— Допустим, — кивает шаманка. — Зачем тебе?
— Хочу понять: остались ли у меня крупицы здравого смысла или я правда схожу с ума, раз какой-то частью себя верю в это.
— Вера — столь хрупкая вещь, что не каждому подвластно в действительности узреть то, что открывается перед глазами, — изрекает она. — Иногда люди нарочно заставляют себя верить, что глаза им врут. Иногда — мирятся с положением. Вопрос: «А готова ли ты по-настоящему поверить в то, что видела и чувствовала?», — это уже другое. Я бы на твоем месте не спешила одаривать других вопросами. Разберись-ка сначала в себе и своем прошлом. А там, быть может, и найдется разумный ответ на все происходящее.
— Почему бы просто не рассказать? В смысле, о том, что на самом деле творилось и творится со мной.
— Ты еще не готова к правде, — шаманка пожимает плечами и ставит чашку на стол. — Я вижу, как колебришься и как считаешь происходящее не иначе, чем шуткой собственного подсознания. Вот с ним и примирись. В конце концов, что может сказать тебе путного такая малявка, как я? Или рыжий, который импульсивно действует по жизни и на нервы окружающих.
Я поджимаю губы и выуживаю из кармана мобильный, что пару мгновений назад неприятно вибрировал по ткани. Дэнис снова пытается ворваться в мою жизнь непрошенным гостем — три пропущенных, еще два смс, читать которые я не считаю нужным, ведь их примерное содержание я знаю наизусть. Цифры на дисплее показывают восемь часов вечера, и я спешно делаю несколько глотков из чашки, понимая, что пробыла в лавке слишком долго — нужно домой. Завтра на работу, стоит привести себя в порядок и отвлечься от всей этой чертовщины.
Шаманка, заметив это, прокашливается.
— Оберег не снимать, — дает наказ она. — Даже если будешь видеть то, что совсем неприятно. И оставь свой номер, чтобы Гувон смог с тобой связаться — нужно очистить тебя от той штуковины.
— О какой штуковине идет речь? Хотя бы на это приоткроете завесу правды?
— Ох, дамочка, сколько вопросов! — шаманка закатывает глаза. — Все разжуй, это посмотри, оберег сделай. Я когда-нибудь буду получать доплату за ответы на глупые вопросы? В тебе — Патрик Суэйзи, который отчаянно желает обратно в рай, такой ответ устроит?
— Госпожа…
— Боже, только ты не начинай, Гувон! Что, кроме присутствия частицы неупокоенный души еще может быть в тебе, а, дамочка? Воспользуйся мозгами!
— Можно было сразу сказать об этом, — бурчу я и чиркаю нужные цифры на найденном в сумке чеке карандашом для глаз, что, благо, до сих пор валяется вместе с остальными вещами. — Спасибо за чай, Гувон. И за сеанс, пусть он и походит на откровенное высмеивание не знающих то, о чем знаете вы, людях.