— Не, слыхал? — она толкает Гувона плечом и тот чуть не расплескивает свой чай. — Я тебе что, реабилитационный центр психологической помощи? Ты еще деньги попроси обратно за плохо оказанные услуги! Покуда мне знать, что там в твоей белобрысой голове происходит? Ты сама не до конца веришь в сказанное мной. А я не буду даже переубеждать, ведь ты все равно вернешься. И снова заплатишь, а деньги в нашем положении, знаешь ли, навес золота!
— Тогда последний вопрос.
— Еще пять фунтов сверху.
— Она шутит, — виновато улыбается мне Гувон.
— Говори уже, не тяни резину.
— Что насчет воспоминаний или видений. Почему я их вижу? Точнее, почему начала видеть их после встречи с Липом?
Шаманка глубоко вздыхает.
— Цепная реакция, дамочка. Ответ кроется в твоем прошлом. Случалось ли с тобой что-нибудь в детстве? Серьезные травмы, быть может, авария? То, что позволило тебе потерять на долгое время сознание и пребывать меж мирами?
Я задумываюсь. Аварии можно исключить, ведь аккуратности в вождении моего отца можно позавидовать — он никогда в жизни не превышал допустимой скорости, даже когда у Дарлин отошли воды и её нужно было срочно госпитализировать в больницу. Из травм — перелом пальца на ноге, но не более. Да и сознание я никогда не теряла, не считая минувшего времени, проведенного в лавке.
— Вряд ли.
— Ты сама не знаешь. Потому и советую тебе побольше разузнать о своем прошлом. О том, которого ты в силу маленького возраста можешь не помнить. Надеюсь, это все на сегодня?
— Да. Спасибо.
— Докинешь еще пять фунтов в следующую встречу.
Я встаю из-за стола.
— Эй, — доносится уже после того, как я практически подхожу к лестнице, — в следующий раз не затягивай, когда снова будешь чувствовать себя паршивее некуда. Духи говорят, что это только начало.
* * *
— Тебя будто переехал бульдозер, — усмехается Мэри, когда в обеденный перерыв мы выходим через черный выход, чтобы перекурить.
Погода в Лондоне наконец нормализовалась: густые хлопья снега уютно покрывают крыши домов, мусорные баки, виднеющиеся впереди, и протоптанную кем-то дорожку, что из-за примеси воды с моющими средствами в некоторых местах остается влажной.
Я краем глаза цепляюсь за свое отражение в витрине окна, в котором видны суетящиеся фигуры поваров, и вздыхаю — Мэри права. Фиолетовые синяки, что я тщетно пыталась скрыть за тонким слоем тонального крема, бледность лица и нездоровый вид в целом говорят, что я не в порядке. Пальцами дотрагиваюсь до переплетенья ниток на запястье и вновь затягиваюсь тлеющей на ветру сигаретой.
— Спасибо за твою прямолинейность.
— Выходной должен был пойти тебе на пользу, а по итогу выглядишь ты хуже, чем прежде. Так сильно влетело из-за Роба? — Мэри изгибает тонкую бровь. Сегодня, несмотря на то что поток заезжающих увеличился, она накрашена не так ярко, как любит делать это всегда. Впрочем, меня это не сильно волнует — какое мне дело до того, как выглядит Мэри? Мы не друзья. И редкие перекуры — явно не в счет. — Да ладно, я в жизни не поверю, что Эмит настолько кровожадный, что ты весь день прорыдала из-за своей тяжкой ноши в этом захолустье.
— Дело не в нем, можешь выдохнуть, — покачиваю головой. — И не в Робе. Хотя этот засранец реально попил у меня крови. Как жаль, что я напоследок не врезала ему. Теперь придется торчать здесь в рождественские праздники, а про премию уж точно можно забыть. Я на последнем издыхании. Хочу уволиться.
— И куда пойдешь? Не глупи. Здесь хоть стабильность. Да и Эмит тебя любит. Посмотри сколько раз кто-либо из нас косячил, но ты до сих пор при своей должности. Работа не сахар, конечно, но всяко лучше, чем в закусочной или в любой другой сфере общепита.
— Я могу пойти по специальности, — возражаю я. Мэри пропускает смешок, стряхнув пепел в сторону.
— Кем? Менеджером? Да их же как собак нерезаных. Финансистом? Туда берут с опытом работы и хорошим дипломом. А для содержанки тебе не хватает отсутствия совести и морали.