— У меня отличный диплом, если ты не в курсе.
— Вечная отличница Сэм, гордость семьи и преподавателей, — насмешливо тянет Мэри. — Не подумай, что я отговариваю, просто так резко менять место работы — не всегда хорошо. Тем более… опыта у тебя реально маловато. Тебе двадцать три?
— Двадцать четыре, — мрачно тяну я, понимая, к чему она клонит. — Если бы не мой младший брат, вряд ли бы я лишилась возможности получить этот самый опыт. Но, увы, родственников не выбирают.
— Кстати о нем. Он был тут вчера, — кинув окурок в сторону, Мэри отряхивает куртку от снега. Я расхожусь в громком кашле, едва сумев нормально затянуться. — Искал тебя. Видок у него, кстати, такой же. Может, вы оба на наркоте?
— Черт! — выругиваюсь я и закрываю руками лицо. Дрожь и оцепенение смешиваются в своеобразный коктейль, что заставляет ноги чуть ли не прирасти к земле.
Конечно, этого стоило ожидать — Дэнис ведь уже давным-давно не глупый мальчишка, которым был в детстве. Неудивительно, что он наведался ко мне на работу после того, как я решила начать его игнорировать.
— Пожалуйста, скажи, что он не ходил к Эмиту.
— Пришлось дать ему фальшивый адрес. Так что с тебя кофе. Я люблю раф.
Я опускаюсь на корточки и вновь закрываю лицо ладонями. Он придет снова, и это будет катастрофой, ведь Дэнис — не беря в расчет его скверный характер и воспитание — в моменты ломки выходит из себя и становится чудовищно агрессивным. Я уверенна, что он не отступится, пока не получит желаемое, ведь в прошлый раз именно таким образом я и лишилась работы.
Это плохо. Это катастрофа!
До сих пор помню его ненормальную бледность, бегающие туда-сюда глаза, резкость движений, черноту, что сливалась с радужкой и зрачком. А еще слова, брошенные в порыве гнева — тень неприятных воспоминаний буквально застилает собой настоящее, и я резко возвращаюсь мыслями в эту самую пору, чувствуя, как начинаю задыхаться.
В тот день на улице светило солнце. В выделенном мне рабочем кабинете пахло кофе с молоком, который любезно купила Рудни Фишер — мой наставник, очень приятная на вид женщина с идеальным загаром, который поддерживала, посещая раз в неделю солярий (ну и потому что её отец был латиноамериканцем, не иметь темный оттенок кожи было бы странно при таких хороших генах), угольно-черными кучерявыми волосами и добродушной улыбкой, которой мы одаривали друг друга каждое утро. Рудни была милой, не столь строгой, какой могла быть, приветливой, с мягким ласковым голосом, что ничуть не портил акцент, и манерой убирать ручку или карандаш для пометок за ухо.
Я немного опоздала; в метро была ужасная давка, мне кое-как удалось выбраться из полного вагона и еще минут двадцать бежать до бизнес-центра, скупившись на вызове такси, что по тарифу очень сильно превышало. Рубашка на мне сильно помялась, волосы, уложенные в прическу, пришлось переплести на хвост в лифте, а заранее подготовленную речь в виде извинений вылить на Рудни уже будучи на небольшой корпоративной кухне.
— Все в порядке, Сэм, можешь идти за свое рабочее место. Там, кстати, тебя ждут, — Рудни, помешивая сахар в кружке, вновь улыбнулась. — Очень симпатичный молодой человек. Правда, немного дерганный, но он тут с самого открытия тебя ждет.
Неприятный привкус чего-то горького (и это было явно не кофе), защипал язык. Я с ужасом подхватила свою кружку, папку с документами, которые передала мне Рудни, и на ватных ногах направилась в кабинет.
Мысли хаотично роились в голове. Больше всего на свете я боялась того, что это может быть Дэнис. Мы резко оборвали общение, когда он в очередной раз стащил все мои сбережения. Я молилась всем, кому только можно, чтобы в момент моей стажировки он не объявился вновь — компания, в которую мне удалось попасть благодаря хорошим оценкам и характеристикам преподавателей была едва ли не мечтой. А прощаться с ней так рано казалось просто нечестным.
Дэнис, восседающий за моим рабочим столом, с кепкой на голове, что скрывала под собой светло-пшеничные волосы, расплылся в нервной улыбке, когда я вплыла в кабинет и застыла на месте. Он напоминал тень самого себя; бледный, в непонятной одежде, явно одолженной у кого-то, похудевший — до того, что острота его скул действительно могла бы порезать кожу. От прежнего Дэниса не осталось ничего, что могло бы.
— Сэмми! — из-за резкого скачка кресло противно заскрипело; мне едва удалось остаться на ногах и чудом не уронить кружку, в которую я со всей силы вцепилась. Дэнис сделал пару шагов ко мне на встречу, но я резко отодвинулась в сторону, когда он раскинул руки, чтобы обнять. — Что, совсем не рада видеть братишку?