— Ну уж нет, Сэмми, если ко дну, то вместе! Слышишь меня, сестренка? Я приду сюда снова, и плевать, когда меня выпустят из участка! Я разгромлю каждый угол, превращу это место в пыль, а затем помочусь на все это! А тебе всего лишь нужно было одолжить мне немного денег, чертова ты сука!
Последнее доносилось до меня уже эхом. Рудни, вбежавшая в кабинет, смерила творящееся взглядом полным непонимания. Застывший в глазах шок, впрочем, как и осознание того, что все и правда кончено, отдавалось ничем иным, как жжением где-то в районе груди.
После этого у нас состоялся долгий разговор, в ходе которого компания была вынуждена отказаться от моих услуг. Рудни извинялась; казалось, что произошедшее — не больше, чем ночной кошмар, от которого еще долгое время не можешь прийти в себя, но реальность била намного больнее. И радовало, пожалуй, лишь то, что мне хотя бы выплатили деньги, а не заставили платить неустойку за испорченную технику и мебель, безжалостно испорченную Дэнисом.
Я мотаю головой. Мэри, что приоткрыла дверь, сочувствующе окидывает меня взглядом. Поток ветра, мазанув по покрасневшим щекам никак не приводит в чувство. Возвращаться обратно к работе при таком настроении кажется бесполезным, но вряд ли Эмит с сочувствующим видом отправит меня домой, если я все же поведаю ему о своей проблеме.
Осторожно поднимаюсь на ноги. Окурок, соскользнув из-под пальцев, летит в сторону раскрытого мусорного бака.
— Идем, — бросаю я, и Мэри пропускает меня вперед. Тепло помещения, окутав будто бы в одеяло, расходится по холодной коже. — Если заметишь моего брата, то сразу сообщи мне. И не вздумай вмешиваться.
— Будто я хочу, — беззлобно фыркает Мэри. Я оборачиваюсь, и уголок моих губ дергается в подобии улыбки.
— Зная твою страсть к скандалам…
— О, да ладно, не напоминай о моих замашках. Ты тоже в ангелы не заделывалась.
Мы выходим в коридор. Прошедшая рядом парочка, мельком окинув меня взглядом, переглядывается. Возможно, еще вчера мне бы показалось это странным, но не сегодня. Во-первых, отель полон посетителей. Во-вторых, я и без них знаю, что выгляжу отвратительно. Потому даже не обращаю на это внимания — мысли сейчас хаотично вертятся лишь вокруг Дэниса.
Пальцы вновь находят браслет на руке и пару раз прокручивают нити. Действует успокаивающе.
Мэри прощается со мной возле лифта. Тележка в её руках издает характерный звук, двинувшись в раскрытые створки. Улыбка, которой Мэри одаривает меня напоследок кажется подбадривающей, нежели привычно насмешливой. Её взгляд наполнен все тем же сочувствием. Мне становится немного не по себе, но не улыбнуться в ответ я не могу. Прежде чем лифт с шумом захлопывается, она подмигивает мне, давая тем самым понять, что понимает. Я несколько секунд бездумно пялюсь в серебряные створки и ухожу обратно за рабочее место.
День, несмотря на привычную загруженность, тянется безбожно медленно. К часам семи, когда жутко неудобные лодочки сняты с ног, а ступни, укрытые под натиском капрона, касаются прохладной плитки за стойкой (чувствую себя чересчур изматывающе и устало, если на чистоту), я выдыхаю полной грудью. Теплый свет ламп, что озаряет холл отеля, мягко ложится на мебель. Вечер окрашивает небо в темные тона.
Опустившись на стул, распускаю волосы и прикрываю глаза, откинув голову. Ужасно хочется спать. Ночь снова выдалась беспокойной несмотря на то, что чай с мелиссой и мятой должен был подействовать успокаивающе. В тенях комнаты мне постоянно что-то мерещилось; стоило лишь прикрыть веки, как странные картины, что были знакомы сознанию, но не памяти, вновь смешивались меж собой в непонятные куски паззла.
Я все никак не могла найти ответов, как и не могла задать мучавшие вопросы вслух. Кому их задавать? Липу? Шаманке? Они все жутко странные и ни один из них так и не дал мне какого-то конкретного ответа. Одни дурацкие загадки, приправленные флером таинственности. Это тяготило и тяготит до сих пор. Думки, отрывки — все мешалось, кружилось, пестрило образами, стоило мне просто закрыть глаза уже будучи в постели. Я даже не сразу поняла, как по итогу провалилась в сон и как настойчивая мелодия будильника вытолкнула меня оттуда. Благо в метро этим утром было чересчур людно, чтобы задумываться о произошедшем ранее.
Я все больше продолжаю думать о другом. Воспоминания — чужие, яркие и теплые — все время невольно всплывают в памяти, возвращая таким образом обратно. Тоска по Дувру, по детству, тоска по спокойствию и беззаботности и сейчас заставляют окунаться с головой в весь этот монохром чувств и ощущений. Раньше это было мимолетно: иногда за завтраком, иногда во время работы, чаще перед сном — невозможно не думать о своей жизни и о своем прошлом. О том, что я уже пережила и о том, какой стала моя жизнь после этого.