Мне все время кажется, что плохое — с запахом чего-то дурного, отвратительного, смешанного с пылью, наполненного криком, дрожью и страхом — принадлежит мне, но и не мне одновременно. То, что я сумела увидеть в кафе при встрече с Липом, то, что потом поймало сознание при бреде в лавке. Почему только сейчас?
Раздается звон колокольчика. Перевожу взгляд и натягиваю на губы дежурную улыбку. Выдох, покинув грудную клетку слишком резко и болезненно выходит через плотно сжатые губы. Глаза ловят чужое лицо.
Не Дэнис, — с облегчением думаю я, когда вбиваю очередного гостя в компьютер. А затем еще одного, еще и еще, пока время, приблизившись к концу смены, не позволяет устало поплестись в раздевалку, чтобы скинуть с себя рабочую форму.
Наверное, это хороший знак — рабочий день без эксцессов. Такие дни бывают редкостью, ведь всегда случается что-нибудь непредвиденное: например, жалобы не на ту еду в ресторане при отеле, недовольство при выборе номера (чаще всего это гости из высшего общества или постоянные клиенты), кучка мелких нюансов при заселении. Сегодняшний день куда спокойнее, и это неоспоримо радует, ведь Эмит наверняка уже порядком подустал видеть меня в стенах своего кабинета.
Я думаю об этом, выходя с работы и кутаясь в шарф. Телефон продолжает молчать, вечер сгущается над головой и дарит долгожданную свободу. Падающий снег, шурша под ногами, отдает толикой рождественского настроения. Хочется пасты, принять душ, переодеться в пижаму и улечься с едой за просмотр «Один дома» или пересмотреть серию фильмов «Гарри Поттер», не шибко задумываясь обо всем, что со мной уже успело приключиться. Вернуться в свою обыденность, где все протекало своим чередом. Да, в какой-то степени скучно, ведь я слишком редко выбираюсь куда-то в силу финансов и усталости, нет желания тратить время даже на глупые свидания с очередным придурком из приложения для знакомств, но это моя привычная, тихая и размеренная жизнь. Без всяких чудиков в плаще, без неупокоенных душ, стражей и шаманок в придачу.
С этими мыслями я покрепче цепляюсь за шлейку сумки и решаю заскочить в «Бутс» за продуктами, как только буду недалеко от дома — единственное, что я могу себе позволить, так это душ и пасту. А после медленно — больше измотано и устало — двигаюсь в сторону метро. Людей на улице становится все меньше.
И стоит только завернуть за угол, отвлечься от всего плохого, чем была забита голова, как кто-то, резко дернув меня за рукав куртки, заставляет спиной впечататься в кирпичную кладку здания. Я намереваюсь закричать, когда чувствую тянущуюся по позвоночнику боль, но знакомая улыбка, блеснув в оранжевом отливе фонарного столба, вызывает оцепенение. Я давлюсь воздухом. Разочарование в сегодняшнем дне прилипает к стенкам ребер.
Дэнис тут же закрывает мне рот, пресекая любую попытку закричать, и угрюмо заглядывает в глаза. Тот же безумный взгляд, что и раньше. Дрожь бежит от начала до конца позвоночника, потянув за собой волну страха и негодования.
— Что, думала я совсем идиот? — недовольно тянет он, изогнув светлую бровь. Дышать становится сложнее, я пытаюсь оттолкнуть его, но Дэнис буквально вжимает меня всем своим весом в стену, угрожающе нависая сверху. — Тихо, мы же не хотим привлечь ненужное внимание.
Я остервенело мотаю головой. Кулаки беспощадно врезаются в ткань чужой куртки, но Дэнису, кажется, абсолютно все равно. Его запах — все такой же плохой, неприятный и вызывающий ярое желание прокашляться, проникает в нос и вызывает отторжение. Я дышу как можно чаще; глаза предательски щиплет, и я хочу расплакаться от собственной беспомощности. Проходящие мимо люди нас даже не замечают.
Дэнис отпускает меня не сразу: лишь когда я перестаю брыкаться. Мы испепеляем друг друга взглядами. Он меня — насмешливым, а я его абсолютно растерянным. Брат неспешно отнимает руку от моего рта и, достав из-за уха сигарету, цепляется ею за край пухлых губ. Ладонь второй руки все еще с силой сжимает мое запястье, чтобы я не сорвалась с места в попытке сбежать. Чертовски предусмотрительно.