Выбрать главу

Ком, встав поперек горла, заставляет едва ли не подавиться воздухом. Взгляд испуганно возвращается обратно.

В косых лучах фонаря, что немного подрагивает из-за моих дрожащих рук, тени, которые до этого не двигались, медленно начинают тянутся к маленькому тельцу. Они похожи на ужей, виевато ползут сначала по ногам, затем выше, по её рукам и груди. Это все походит на какую-то дурацкую сцену из ужастика: тело девочки становится невообразимо большим по сравнению с пространством кабины и превращается не иначе, чем в длинное и непроглядное нечто. Её лицо, которое я почему-то никак не могу вспомнить, вдруг исчезает под покровом кожи, становясь абсолютно ровным и безликим.

Я вскрикиваю. Паника начинает душить настолько, что в груди все скручивается, словно кто-то со всей силы ударил по солнечному сплетению, и я не могу сделать вдох. Хочется сорваться на бег, но вместо этого отступаю куда-то назад, пока не врезаюсь спиной в находящуюся позади стену, едва ли не съезжая по ней чересчур резко и с грохотом. Боль, что должна зудеть в пояснице, отдается лишь пресловутым эхом. Глаза неверяще скользят по подступающей все ближе фигуре. Это нереально! Такого не может быть!

Холод отчаянно царапает спину и поникает все глубже. Телефон отлетает куда-то в сторону, но продолжает освещать длинную черную тень, что с каждым шагом буквально нависает надо мной и тянет ко мне костлявые руки. Я беспомощно шарю в поисках мобильного, но натыкаюсь лишь на грязь и растаявшую от снега воду.

Проснись, проснись, проснись!

До боли зажмуриваюсь. Зубы впиваются в губу до крови. Металлический привкус жалит корень языка и горло. Он буквально врывается туда острым, неприятным ощущением, которое хочется выкашлять. Дежа вю? Монохром разноцветных отрывков под кожей век выжигают сетчатку. Кружащиеся центрифугой черные пятна складываются в нечто непонятное, но при этом знакомое, прожитое мной и не мной одновременно.

Яркое, слепящее солнце. Вязкое и противное на лбу, что катится по коже. Чужие пальцы впиваются в плечи. Сознание, которое кажется мутным, мешает картину перед глазами в одно-сплошное нечто, что кружится вспышками цветов. Не могу разобрать лица, как и не могу сфокусировать взгляд и понять, что произошло. Боль в районе виска ломит череп буквально пополам.

Это все просто бред! Это все — ненастоящее!

Из последних сил врезаюсь пальцами в чертов браслет настолько, что кажется, будто бедные нитки под натиском пальцев сейчас разорвутся. Об этом предупреждала шаманка? Кажется, я сегодня же запишусь на сеанс психотерапии, чтобы избавиться от этих чертовых галлюцинаций!

До слуха доносится знакомая мелодия. Резко распахиваю глаза. Лампочка, будто бы не отключившись пару мгновений назад, вновь расходится неприятным треском. Непонимающем взглядом окидываю кабину, в которой видела нечто, и натыкаюсь на пустующее пространство, в котором одиноко возвышается унитаз.

— Я реально схожу с ума. Это уже походит на шизофренический бред, — вслух срывается с губ и эхом разлетается по уборной.

Меня трясет, как в эпилептическом припадке. Поднимаюсь на ноги, отыскивая телефон, а после натыкаюсь взглядом на зашедшую внутрь китаянку, что застывает при виде меня и окидывает таким взглядом, что впору подумать, будто я действительно выгляжу сбежавшей не иначе, чем с психушки. Только робы не хватает.

Спешно хватаю банку, на ватных ногах выскакиваю из уборной и останавливаюсь возле Дэниса, который лениво расселся у одного из столиков прямо у выхода.

— К черту тебя и твои игры, Дэнис!

Баночка комично прилетает ему в грудь. Он даже не успевает ничего сказать мне в ответ — я вылетаю из ресторана, будто ошпаренная и несусь в гущу толпы, не разбирая толком дороги.

Сердце лихорадочно бьется меж грудной клеткой. Дыхание рваное и мне практически нечем дышать. Снег все валит и валит, холодом мажа по лицу, но мне плевать. Страх, смешиваясь с адреналином, расходится вдоль вен и разжигает противную дрожь. Я сую руку в карман в поиске сигарет и упрямо продолжаю куда-то идти, едва ли не срываясь на бег. Изнутри колотит паника, непонимание, весь букет чувств, которые только возможны. Что это, черт возьми, было?