Тони согласно кивает. Бирюза его глаз, отливая теплом, искрится вместе с расплывшейся по губам улыбкой. Я закусываю внутреннюю сторону щеки.
— Мне неудобно, — опускаю глаза на собственные ботинки. — В смысле, за то, что вы видели. Дэнис… действительно невыносимый. Я думала, что он наконец возьмется за голову, когда курс реабилитации подойдет к концу. И самое забавное, что я правда в это верила. Просто глупость.
— Бывших наркоманов не бывает, Сэм, — проговаривает Тони. — Он сделал свой выбор, и ты в нем не виновата. Лучше постарайся огородить себя от общения с ним. Такие люди только все рушат.
— Эй, психолог, не забивай ей голову своими мудрыми напутствиями. В какой стороне там твой паб? Мне необходимо смочить горло чем-нибудь крепким, чтобы настроиться на разговор по душам!
— Не обращай на нее внимание, — Тони склоняется прямо к моему уху, переходя на шепот, — ты лучше, чем о себе думаешь. И Мэри действительно не отступится, пока не удостоверится, что ты в порядке.
— О чем ты там шепчешься? — раздается недовольное следом.
— Ни о чем таком, сестренка. Давайте лучше поторопимся: я жуть какой злой и голодный.
Прежде чем они снова начинают о чем-то переговариваться, Тони одаривает меня теплым взглядом, расплываясь в доброй ухмылке. Я тут же прячу глаза, носом упираясь в повязанный Мэри шарф на шее, и выдыхаю.
До чего же… ужасный день.
4 глава.
— Я больше не могу, — протягиваю я и еле отпиваю очередную порцию виски.
Пищевод болезненно скручивается. Паб в глазах кружится, как центрифуга, дезориентируя. Лица Мэри и Тони двоятся, и мне приходится проглотить алкоголь вместе с подступающей к горлу тошнотой.
Приглушенный свет, струясь по стенам и освещая различные предметы интерьера, ударяет по зрению. Музыка фоном вновь сменяется на что-то веселое. Где-то сбоку слышатся радостные возгласы — по телеку крутят матч по футболу, и болельщики, собравшись у экрана, бурно обсуждают происходящее. Очевидно, соперникам забили гол. Бармен, улыбнувшись, убирает пустые стопки со стойки.
Мэри, заметив мой взгляд, качает головой и укладывает её на плечо Тони, что едва расправился со своим вторым по счету стаканом скотча — он единственный, кто не позволяет себе выпить больше. Мужские пальцы, очерчивая края стакана подносят тот к губам.
Я не знаю сколько именно прошло времени. Кажется, мы сидим здесь уже почти вечность: Мэри только и делает, что просит повторить, то шутит, то снова возвращается к ситуации минувшей давности. Тони задумчиво молчит и только иногда вставляет хоть что-нибудь. Случившееся все еще всплывает на периферии сознания, стоит отвлечься от разговора или просто прикрыть глаза, но я старательно пытаюсь отринуть лишнее в сторону.
— Нет-нет-нет, — Мэри недовольно щурится, — не идет. Ты еще не в той кондиции, Сэмми! Еще и упрямо молчишь весь вечер, хотя уже давно должна была выговориться! Скажи ей, Тони!
— Даже не впутывай меня в это, — отзывается он.
— Меня тошнит, — лбом упираюсь в холодное дерево стойки и прикрываю глаза, задышав как можно чаще. — Так что я уже вполне в той кондиции.
— Наглая ложь!
— Проводить до туалета? — учтиво интересуется Тони. Я качаю головой. — Час ночи. Может, будем закругляться? — он бросает взгляд на свои наручные часы и возвращает его к Мэри.
— Не-е-е-т, — жалобно тянет она и вновь обнимает его за предплечье, насупившись. — Не хочу домой! Что за очередное занудство? Время же детское! Давайте лучше махнем танцевать!
— Он прав, — лениво отнимаю голову в поисках сумки. Пальцы цепляются бегунок, но слушаются крайне плохо — попытка отыскать свой бумажник оканчивается провалом. Я вдыхаю и пробую снова, до тех самых пор, пока механизм все же не поддается. — Завтра на работу.
— Да пофиг, — бурчит Мэри. — Надоела эта уборка. И эти жадные ублюдки, которые не оставляют даже пенса. Теперь я тоже хочу уволиться.
— И куда? В общепит? Не ты ли загоняла мне проповедь о том, что стабильность — это не так и плохо?
Мэри ничего не отвечает — опрокидывает еще одну стопку и, с хлопком поставив ту обратно, утирает уголок губ. Я пропускаю смешок, вспоминая наш сегодняшний разговор, и вновь опускаю взгляд на свой бумажник. В этот момент стакан с водой наконец опускается прямо на стойку.