Я чувствую, как его ладонь осторожно проходится по моему затылку. Лип становится на одну ступеньку выше.
— Упрись лбом мне в плечо, так они точно не будут обращать внимание на твой растекшийся макияж.
Я приподнимаю голову слишком резко. Взгляд врезается в острый подбородок и широкую линию челюсти. Лип не смотрит на меня, но я знаю, что он наверняка чувствует с каким недоумением я смотрю на него и как оно неожиданным образом смешивается с толикой благодарности, что отражается на моем лице. Я послушно упираюсь лбом в его плечо и закусываю внутреннюю сторону щеки, не понимая, как правильно реагировать на все это.
Потому что тепло, которого во мне практически не осталось, прокатывается по кончикам пальцев и где-то в груди.
— Спасибо, — шепотом протягиваю я. — От тебя все-таки есть какая-то польза.
— Я же джентльмен, Сэмми, а джентльмены за свои поступки не ждут благодарностей. Но мне приятно, спасибо, что ценишь хотя бы это. И кстати, с волосами все не так плохо, как я думал.
— Боже, ты оставишь мою прическу в покое?
— Не-а.
Я подавляю смешок и прячу руки в промокшую куртку. Пальцы снова врезаются в медальон. Острые края солнечных лучей, заточенных на серебре, впиваются в кожу. Я делаю вдох и на выдохе прикрываю глаза. Пахнет мылом, старой кожей, влагой на ней, отдаленным ароматом шалфея. Равномерное дыхание Липа щекочет волосы, всесторонний шум будто стихает под бесконечным потоком моих мыслей и всплывающих под закрытыми веками образов. Рядом с ним… спокойно, и это такое странное, неопределенное ощущение внутри меня, что на секунду становится неловко — мы видимся третий раз в жизни, а я совершенно не знаю, кто передо мной: друг или все-таки тот, кого стоит обходить стороной?
Доверяю ли я ему? Прямо сейчас, в эту самую секунду — да. Почему? Самой бы знать ответ на этот сложный вопрос.
— Напомни, — произносит Лип и задумчиво вглядывается в карту метрополитена, когда мы оказываемся внизу — в зоне ожидания поезда, — на какой станции метро тебе нужно выйти?
— Ройал Оук. Зачем тебе?
— Скажем так, — многозначительно проговаривает он, — я всего лишь хочу убедиться, что ты нормально доберешься до дома. И это не из-за прихоти Ойши, моя собственная инициатива.
— Да брось, — я убираю мобильный обратно в сумку, не найдя там ничего, кроме километровых сообщений от Дэниса, — я уже взрослая девочка, меня не нужно провожать. Я все еще в состоянии доехать до дома самостоятельно.
— Сомневаюсь. Хочешь взглянуть на себя со стороны? Ты словно в шаге от падения в обморок. Давай просто оба смиримся с этим, я даже разрешаю сделать вид, что меня не существует.
— Это не обсуждается. Я поеду одна.
— И с твоим везением обязательно наткнешься на стражей.
— Довольно слабый аргумент.
— Нет смысла спорить, Сэмми. Я поеду с тобой. Точка.
В этот момент поезд, снижая скорость, пребывает к станции.
— Даже не думай, — я выставляю вперед указательный палец, и Лип поджимает губы, чтобы не рассмеяться.
— Ты похожа на грозную маму, в курсе? Только меня это нисколько не пугает.
Он беспринципно хватает меня за руку, и как только створки раскрываются, тянет за собой в вагон. Мы пристраиваемся у самого выхода, и сколько я не пытаюсь вытолкнуть Липа наружу, в ответ ловлю лишь его смех и широкую улыбку. Раздражает. Снова.
Демонстративно достаю из сумки телефон и наушники — больше даже слышать не хочу ничего из того, что льется из рта этого чудика. Первый попавшийся трек не прибавляет настроения, впрочем, как и то, что Лип бесцеремонно цепляется за провод и нагло выдергивает один из наушников у меня из уха. Вторая его рука продолжает сжимать поручень, плечо же упирается прямо в мое, и запах от его плаща, смешиваясь с остальной симфонией в вагоне, проникает в нос желанием прокашляться.
Ладно, — глубоко вздохнув и прибавив громкость, чтобы не слышать раздражающий стук рельс, думаю я, — это я еще в силах вытерпеть.
Равномерное дыхание Липа в районе виска, его близость и отстукивающий ботинок ритм заставляет лицо загореться. Пальцы неловко впиваются в телефон.
Как же… бесит. — Можно? — он указывает на мобильный, когда я в очередной раз решаю сменить песню. Кажется, мы проехали уже несколько остановок — народу в вагоне стало чуть больше. — Тебе должно понравиться.