Я поднимаю глаза на лицо Липа. Голова склонена чуть в сторону, провод упрямо касается щеки, а карие глаза излучают ту же мольбу, что и тогда с куском чизкейка. Я хочу отказаться, потому что посягать на мою музыку — святое, однако… что плохого в том, чтобы попытаться узнать его хотя бы сейчас? Я же не ханжа, в конце концов.
С сомнением, но передаю Липу телефон. Подушечки чужих пальцев быстро перепрыгивают с одной буквы на другую. Совершенно неизвестная группа PVRIS и песня под названием «Зеркала». Лип осторожно возвращает мне мобильный и прикрывает глаза, лбом уперевшись в холодный металл поручня.
Я ожидаю нового подкола. Но вместо этого женский голос мягко обволакивает все тот же неприятный скрежет в вагоне, и разливающаяся в наушниках мелодия, на удивление, звучит куда приятнее, чем предыдущая. Я кошу взгляд, поймав легкую улыбку в уголках губ Липа — не прогадал. Его ботинок по-новой начинает отбивать ритм барабанов где-то внизу.
Рыжие влажные волосы мягко ласкает свет ламп. Разливающийся позади вечер стремительно погружает небо в темноту, когда состав все же выныривает из тоннеля. Лицо Липа остается расслабленным. Он явно наслаждается песней и не обращает ни на что внимания. Надо же.
Странно, но несмотря на всю эту странную атмосферу меж нами, я по-прежнему чувствую какое-то несвойственное успокоение. Будто знаю, что это правильно, что с ним я… в безопасности. Нормально ли это? Что хотя бы молча Лип кажется мне… красивым, пусть и полный чудик по сути? Что глаза у него — охровые, с крапинками под янтарь и что при пересечении наших взглядов мне не хочется отводить своего? И эти мириады веснушек, губы, дрожащие в уголках в едва заметной улыбке.
— Осторожно, Сэмми, — по губам проговаривает Лип, — не стоит так смотреть, иначе я решу, что ты в меня втюрилась.
— Мечтай, — также по губам отвечаю я.
Возможно, есть в нем что-то еще ребяческое и безумное, но… почему-то именно сейчас это не отдается привычным желанием дать ему затрещину. Это, по большей части, расходится внутри все той же благодарностью. Потому что повадки Липа — по крайне мере сегодня — не делают его плохим.
Он рядом. В месте, что до сих пор эфемерно заставляет страх плескаться по жилам, вновь возвращая к той мертвой даме и стражам.
Я отворачиваюсь. Поезд продолжает движение. Мне все так же холодно, одежда, как и обувь, доставляют дискомфорт. Устало прислоняюсь виском к груди Липа, потому что от двери идет ужасная вибрация, и мельком окидываю следующий вагон. Пожилой мужчина возле окна заинтересованно читает газету, сидящие рядом с ним парень и девушка что-то бурно обсуждают. И только после, едва успев выдохнуть, глазами нахожу двух коренастых мужчин, стоящих ближе к двери, и ребенка, держащего их за руки. Пустой взгляд упирается куда-то вперед.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.
— Не смотри, — шепчет Лип. Но я не слушаю — взгляд зачарованно упирается в силуэт, одетый в явно мальчишеские вещи. — Сэмми, давай не будем привлекать лишнего внимания. Слышишь меня? Мы здесь бессильны.
Зеленый капюшон болтается в такт движения поезда, хохолок светлых волос переливается в лучах лампы. Самый обычный мальчик лет десяти, словно потерявшийся в толпе и нашедший взрослых, что должны привести его обратно к родителям. Только я знаю, что к ним он больше не вернется. Не со стражами.
— Почему? — резко вскидываю голову, едва не ударившись лбом об подбородок Липа. Взгляд из-под ресниц не сулит ничего хорошего, хоть лицо его остается спокойным. Ощущение, будто речь идет не о душе мальчика в другом вагоне, а о чем-то привычном и обыденном. — Вдруг ему еще можно помочь!
— Послушай, — пальцы Липа окольцовывают мой подбородок, когда я снова решаю вернуть глаза обратно к мальчику, — нам нельзя сейчас лезть в проблемы. А это огромная проблема, понимаешь? Мы не должны себя выдать, нам нельзя вмешиваться. Потому я прошу тебя — не смотри туда больше. Сконцентрируйся на мне, ладно? Поверь, я тоже еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться в тот вагон. А если я это сделаю, то неизвестно, чем это может закончиться. Для нас обоих. Мы ничем не можем ему помочь.
Он сжимает челюсти, и я замечаю, как желваки прорезаются на острых скулах.
— Ты поняла, Сэм? — уже настойчивее повторяет Лип. Я коротко киваю. — Хорошо. И даже не думай лезть туда сама. Не только сегодня. Вообще. Помни, что говорила Ойша, держи в уме каждую секунду. Порывы геройства не всегда заканчиваются хэппи эндом.