Единственная вещь, которую я действительно любила на заднем дворе — это ржавые качели, что громко и неприятно скрипели, стоило присесть на них и оттолкнуться от земли. Я всегда выбирала их в качестве скамьи, предпочитая подставлять лицо под проворные лучи солнца.
Но в тот день было довольно пасмурно. Мне было около шести, Дэнису — три. Его ветровка была испачкана в грязи и песке, из которых он старался лепить что-то в обустроенной специально для него небольшой песочнице. Светлые волосы торчали во все стороны, делая его похожим на эльфа, и я прошлась по ним рукой. Дэнис тем временем умело выставлял в ряд куличи из-под специальных формочек.
Я поглядывала за ним украдкой; периодически отвлекалась от захватывающих строчек и проверяла его лицо на предмет песка, которого он мог с легкостью наесться. Дэнис напевал себе под нос — кажется, что-то из «Даша-путешественница», — но даже его напевы мало заглушали переговоры на улице. Воздуходув к тому времени окончательно стих. Наша соседка — миссис Браун — трудолюбивая женщина, у которой не было собственных детей, но она обожала соседских, о чем-то переговаривалась с Дарлин, пока та забирала покупки из машины. Они перебросились парочкой слов, Дарлин поблагодарила соседку за пирог и вошла внутрь, чтобы оставить покупки на кухне. Характерный звук открывшейся двери слился с поднявшимся ветром.
— Он снова испачкался.
Я отложила книгу в сторону. Дарлин, преодолев расстояние между навесом и песочницей, недовольно качнула головой.
— Ему нравится песок. Посмотри, какие вышли куличики.
— Ты должна была поиграть с ним, а не оставлять его наедине с лепниной из грязи, — укоризненно протянула она и опустилась на корточки.
— Но я не хочу пачкаться в песке, а Дэнис любит делать всякое из песка. Я подумала, что тебе понравится, что мы оба заняты чем-то. Я слежу за ним.
— Это не отговорка, Саманта. Твои книжки никуда не убегут, а Дэнис здесь, перед тобой, и последнее, чего я хочу — отмывать его песка прямо сейчас, — рука Дарлин огладила его светлый хохолок. — Да, малыш, твои куличи просто превосходные! Ты такой умничка!
Я невольно поджала губы. Дэниса похвалили за какие-то сооружения из песка, а меня — за чтение! — пристыдили так, будто я самолично пихаю этот чертов песок в его рот. Лицо загорелось, пальцы сильнее впились в корешок книги. Я опустила голову, пытаясь понять, что плохого в том, чтобы просто читать, но дело было далеко не в чтении. Дарлин даже не смотрела в мою сторону, лишь с нежностью и любовью касалась лица Дэниса, одним только этим давая понять, что весь её мир сужался до него одного. Что меня рядом словно и не было. Тепло её взгляда, собирающиеся морщинки-лучики у глаз от улыбки, растекшейся по губам — я желала, чтобы она хоть раз посмотрела на меня точно так же. Коснулась волос, лица, хотя бы руки, сжав в собственной. Но вместо этого Дарлин поднялась на ноги, а затем осторожно вытащила Дэниса из песочницы, прижав к себе, как самое ценное, что у нее было. И даже не побрезговала тем, что он был весь в песке.
— Давай, милый, пойдем помоем руки, снимем ветровку и попробуем пирог зануды Браун. Саманта, — она обернулась уже у дверей, — можешь идти к себе. Синоптики обещали дождь к полудню, ты можешь заболеть, если промокнешь.
Но прозвучало, скорее, как: «Мне придется тебя лечить, а я не хочу тратить на это время».
— Я тоже хочу пирог, — воровато протянула я. Дарлин застыла меж дверьми. — Можно, мам?
Быть может, мне не стоило просить её об этом. Но желудок при упоминании о сладком лакомстве болезненно скрутился, и слюна вмиг высохла во рту. Я смотрела Дарлин в спину, наверное, целую вечность, прежде чем она процедила: