— Так может хоть раз стоит этими мыслями поделиться, вместо того чтобы ежедневно поедать ими саму себя? Когда-нибудь тебя знатно рванет, Сэм, и никого не будет рядом, чтобы успокоить или дать совет. Не отталкивай людей, если они хотят тебе помочь. В данный момент я намекаю на себя, если ты вдруг еще не поняла этого.
Её теплая рука находит мою. Я закусываю губу, стараясь переварить сказанное, и единственное, что вертится на языке — банальное «спасибо». Мы встречаемся взглядами. Мэри чуть склоняет голову, и уголки её губ складываются в снисходительную улыбку.
— Можешь не делать этого прямо сейчас, но хотя бы в будущем, когда будешь уверена в необходимости этой затеи. Обещаю, все сказанное останется между нами. Для этого ведь и нужны друзья.
— А мы ими стали? — по-доброму усмехаюсь я. Мэри закатывает глаза, цокает языком и притягивает меня к своему плечу, приобнимая.
— Не забывай, мы разделили одну бутылку виски, — довольно тянет она. — Ты узнала позорный момент из моего прошлого, а еще к тому же каким-то образом умудрилась очаровать моего сводного брата. Если так пойдет и дальше, боюсь, мы не то, что подругами будем, а однажды станем родственниками. Хотя меня эта перспектива жутко пугает — я иногда с трудом вывожу Тони, а тебе придется делать это каждый день. Не самая завидная участь, Сэмми. Моя семья весьма специфичная, и как бы тебе раньше положенного времени не пожалеть о своих чувствах к этому мелкому засранцу.
— Говоришь так, будто уже нас поженила.
— Я такого не говорила. Люблю иногда просто размышлять вслух. Плюс, — она поднимает указательный палец вверх, — не забываем о том очаровательном молодом человеке с рыжими волосами. Знатно же он перепугался. Может, дашь ему шанс или хотя бы маленькое послабление, а?
Я издаю тихий смешок. Мэри делает то же самое.
— Мне он нравится. Ну, не в смысле объекта симпатии для меня самой, потому что мой тип явно побогаче и точно не британец. Есть у него во взгляде что-то, понимаешь? Притягательное такое. И да, ладно, он реально очень симпатичный.
— Все, пойдем, — я киваю головой на дверь черного выхода. — Если ты продолжишь в том же духе, я точно не выдержу. Дурацкая же у тебя манера сводить всех, потому что тебе кажется то, чего нет.
— Если ты не знала, — деловито тянет Мэри, все же направляясь вместе со мной внутрь, — то я сразу сказала, что принц Уильям и Кэйт образуют идеальный союз еще до их свадьбы. И даже дату её предсказала. Может, стоило податься в том направлении? Только представь: я сейчас в идеале распишу твое будущее, а оно кажется таким же верным и надежным, как швейцарские часы. И ведь придется потребовать с тебя оплату. Принимаю аванс прямо сейчас.
Я вновь смеюсь. Настроение, что до этого плавало ниже плинтуса, поднимается чуть выше. Кажется, болтовня Мэри имеет удивительную силу — отвлекать от всего плохого, что произошло ранее.
— Спасибо, Мэри, — благодарю её я, останавливаясь неподалеку от стойки ресепшена, где нас, скорей всего, дожидается Лип. — Сейчас мне намного лучше.
— На это и был расчет, Сэмми. А теперь давай, иди. И будь помягче с этим здоровяком. Он тоже заслужил благодарность.
* * *
Вечерний ветер бьет по щекам совсем легонько, будто и не касаясь вовсе. Мерцающие вывески на зданиях все еще немного плывут, но не из-за головокружения, а из-за поднявшейся все-таки температуры. Я кутаюсь в шарф как можно сильнее, спрятав руки в карманы куртки, и мельком поглядываю в сторону идущего рядом Липа, который не произнес с того самого момента ни слова. Я еще не успела поблагодарить его, как и спросить, чем закончился разговор с Ойшей. Наверное, потому что отчасти боюсь услышать, что все плохо.
Ветер играюче прячется меж рыжих волос. Лицо Липа спокойное, но взгляд выдает задумчивость. Я борюсь с желанием дотронуться до рукава его плаща, обратив тем самым на себя внимание, и оставить все как есть.
На светофоре первое побеждает.
— Я не ждала, что такое может случиться на работе, — я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. — И по праву чувствую себя виноватой за то, что грубила. Прости. И спасибо, что не дал мне уйти в бессознательное.
Лип на секунду хмурится. Ладонь проходится по волосам, взъерошивая их еще больше, поджатые губы расслабляются. Я задерживаю дыхание, отчего-то решив, что он наверняка злится, но вместо гневной тирады в ответ он проговаривает лишь: