— Бывает.
Впервые вижу его таким. И от этого, почему-то, неспокойно.
— Незачем извиняться. Я и сам думаю, что переборщил в попытке побесить тебя. Сойдемся на том, что оба вели себя неподобающим образом и забудем, лады?
— Мхм.
— Тебе уже лучше? — интересуется он. Светофор загорается зеленым, и мы делаем шаг одновременно, сливаясь с потоком идущих на встречу людей.
— Относительно. Мэри немного подняла мне настроение. А еще попросила быть с тобой помягче. Видимо, ты умеешь нравиться людям даже тогда, когда просто молчишь. Так что не порть впечатление, когда соберешься открыть при ней рот.
— По-моему, у тебя странные понятия быть мягче, Сэмми, — усмехается Лип. — Или я настолько тебе неприятен? Потому что из очевидного прямо сейчас — ты продолжаешь быть все той же язвой, что и утром.
Я невольно тушуюсь. И правда. Зачем я вообще сказала нечто подобное?
Осознание ударяет будто кувалдой. Я неловко останавливаюсь позади, понимая, что повела себя, как настоящая дура. Даже не подумала, что могу обидеть его такими высказываниями, машинально сорвавшись. Неужели я действительно такая? Грубая, злая, временами недоверчивая, пусть Лип и не давал мне ни единого повода усомниться в чистоте его помыслов? Крайне отвратительное чувство, за которое становится стыдно — будь передо мной тот же Тони, я бы не сказала ему того же.
Я закусываю внутреннюю сторону щеки, сжимая кулаки с такой силой, что боль от впившихся в кожу ногтей только усугубляет положение. Лип оборачивается, и недоумение, что проскальзывает в его взгляде, заставляет позорно опустить голову.
— Я просто ужасна, — вслух произношу я.
Желание расплакаться застаивается в горле вместе с комом. Как же тяжело. Не просто принимать себя такой, но и понимать, что самое худшее еще впереди. И не потому, что это черная полоса, на которую я так старательно пытаюсь все списать, а из-за того плохого во мне, что раз за разом берет верх по непонятным для меня причинам.
Почему я делаю что-то прежде, чем подумать о последствиях? Лип здесь не по своей воле, он не обязан был помогать, но сделал это, вопреки тому, что я говорила. Он оказывается рядом в самый нужный момент, а я продолжаю на него за это злиться, хотя стоило бы поблагодарить. Я настолько закрылась в себе, что перестала отличать хорошее от плохого? Раздражаюсь, просто потому что все идет не так, как мне хочется? Чертова эгоистка! На его месте я бы уже давно послала меня к черту.
Я зажмуриваюсь. Чьи-то холодные пальцы осторожно касаются подбородка, заставляя поднять голову выше.
— Сэм, посмотри-ка на меня.
Голос Липа не далеко, но и не слишком близко. На расстоянии, при котором достаточно шага, чтобы оказаться нос к носу рядом. Я качаю головой и пытаюсь вновь её опустить, но его ладонь, что упрямо проскальзывает по линии челюсти, не дает этого сделать. Движение напоминает что-то ощутимо интимное, врывающееся той самой беспечностью и легкостью, присущей стоящему напротив. Для него физический контакт — громче слов, мне же чуждо любое его проявление. По жизни.
Но Лип делает все это осторожно, будто боится спугнуть. И его голос, что вновь раздается следом, звучит так же мягко, как и само прикосновение к моему лицу.
— У всех нас бывает паршивый день. Сегодня ты на грубила мне, завтра — я тебе, и это чертов круговорот жизни, Сэмми. Никто не застрахован от подобного рода ошибок. Я совсем не дуюсь на тебя, так что перестань беспокоиться. И, пожалуйста, посмотри на меня. Потому что когда ты вот такая вот грустная и потерянная, мне самому становится паршивее некуда.
Я медленно распахиваю веки. В уголках губ Липа виднеется слабая улыбка. Карие глаза смягчаются настолько, что охра даже при освещении фонарей становится похожей на янтарь. Самый яркий, какого в жизни никогда и ни за что не встретишь, опаленный лучами дневного жаркого солнца, от которого внутри становится неимоверно тепло. Я и не знала, что люди умеют улыбаться глазами настолько красиво.
И улыбающиеся глаза Липа — самое завораживающее зрелище прямо сейчас, в эту самую секунду.
— И ты вовсе не ужасна, — он чуть склоняет голову, заправляя прядь волос мне за ухо. Я задерживаю дыхание. — Даже сейчас ты безумно очаровательна, знаешь? А с этими твоими колкостями в моей адрес я вообще голову иногда теряю. В хорошем смысле.