Один из уголков его губ дрожит. Подушечки пальцев будто бы специально задевают мою холодную щеку, напоследок подарив ей свое тепло. Ощущения весьма странные, новые и немного… дезориентирующие. От слов, от взгляда, которым он смотрит, просто от того, что он так близко. И, несмотря на то, что люди движутся мимо нас, создается ощущение, будто их здесь нет. Есть Лип, есть я и между нами — непозволительно близкое расстояние, которое с легкостью можно нарушить.
Я делаю это первой. Небольшой шаг назад, чтобы перевести дыхание. Секунда для того, чтобы найти, что сказать, перебарывая желание расплакаться.
— Не стоит. В смысле, говорить такие вещи.
— Какие именно? Имеешь в виду комплименты? — ну вот, его глаза снова искрятся весельем. — Тебя весьма сложно понять. То жалуешься, что я критикую твою прическу, то теперь робеешь от приятных слов. С вами, женщинами, иногда бывает так сложно, что черт голову сломит, как следует подступиться. Я бы мог замолчать навсегда, но кто тогда будет веселить тебя, а, Сэмми?
— Действительно, — хмыкаю я. — Если ты замолчишь, то мир уже не будет таким, как прежде.
— Все-таки вернулась в прежнее состояние? А я уже боялся, что потерял тебя.
Я усмехаюсь.
— Впредь не нарушай мое личное пространство, вот так вот варварски в него врываясь. Может сложиться совсем не то впечатление, которое ты пытаешься произвести, Ромео недоделанный.
— Это что, еще одна издевка? Боже правый, да тебе действительно полегчало. Еще есть на уме какие-нибудь забавные прозвища для меня? Соберу целую коллекцию, чтобы вспоминать о ней в старости.
Рука Липа возвращается аккурат в карман плаща. Я выдыхаю теплое облако пара, что тут же подхватывает поток ветра. Сердечный ритм потихоньку успокаивается — я даже не заметила, как эта глупая мышца забилась быстрее. Напряжение, витающее меж нами, рассеивается, но волнение никуда не исчезает, стремясь прилипнуть к изнанке ребер и тому трехкамерному, что бьется в груди. Видимо, это все из-за температуры.
Я вновь зарываюсь носом в шарф, чувствуя, как горит лицо. От холода, не от Липа. От него, пожалуй, может гореть лишь моя пятая точка, когда он становится жутко раздражающим.
— Поехали домой, Сэмми, пока никто не решился украсть тебя по пути. Я же все-таки отвечаю за тебя головой. Не хочу потом выслушивать от Ойши, она бывает чудовищно утомительной, если не в настроении.
— Что она сказала? Насчет сегодняшнего, — все же решаюсь задать вопрос, мучающий меня на протяжении всего вечера. Лип неопределенно дергает плечом, словно разминает застоявшийся сустав и пристраивается рядом. — Надеюсь, что-то хорошее?
— Ничего конкретного. Что-то вроде: «Я свяжусь с духами, потру свой шар предсказаний, а вообще будьте осторожны и бла-бла-бла…», — закатывает глаза он. — Будто все это так до уморительного просто. Одно дело, когда знаешь, кого ожидать, другое — когда понятия не имеешь, кто явится по твою душу. Я не могу быть уверен точно в том, что тот мужчина — наш с тобой клиент, однако… тебе стоит научиться контролировать это. Покинуть тело — легче, чем кажется, а вот сдержаться в попытке куда сложней.
Я киваю. В его словах есть доля разумного. Вот только как мне это сделать? Я же чертов новичок в мире потустороннего! Это не какая-то дурацкая игра, где можно нажать на кнопку и поставить все на паузу, дабы избежать нежелательного. Я сама не понимаю, как это происходит!
— Не парься, — Лип встречается со мной взглядом, — последнему я тебя научу. Румтур по твоим апартаментам в силе?
— Я тебя не приглашала.
— А что, не видно, как сильно я напрашиваюсь? Очевидно, из нас двоих только ты не понимаешь намеков. Заодно начнем копать информацию о стражах. Будет весело, обещаю! Только представь: я, ты, книги. Будем сидеть на кухне, пить чай, зажжем свечи для создания романтической атмосферы. Тебя еще не взбудоражило?
— Меня пугает перспектива оставаться с тобой наедине, — морщусь я. Лип смеется. — Я не шучу. Лучше найдем библиотеку, там наверняка есть нужная информация. Если нет — возьму с собой ноутбук, поищем что-нибудь на просторах интернета. Не хочу осквернять свой дом твоим присутствием, зная, что ты найдешь повод пошутить еще над чем-нибудь, кроме моей прически.
— Да брось, Сэмми! Ты же не серьезно.