Для тебя, Сэм. Он слишком хорош для тебя.
Я вздрагиваю. Не от холода или ветра. От осознания, что такие как Тони в моей жизни не задерживаются. Им здесь просто не место – не тогда, когда на каждом шагу со мной приключается что-то плохое.
Я одна не потому, что не могу что-то построить, вовсе нет. За столько лет учишься принимать правила собственной судьбы: спотыкаться, падать, подниматься и снова шагать по гвоздям дальше. Но те, кто пытался, кто искренне говорил, что останется до конца, уходили. Как бы сильно им не хотелось остаться и помочь, находилось тысяча причин, почему это невозможно.
Груз прошлого, настоящего прирос к горбу настолько сильно, что я перестала его ощущать и надеяться. Чудес не бывает. И Тони – как бы сильно мне не хотелось думать, что он особенный – тоже уйдет, это всего лишь вопрос времени.
Они всегда уходят. С этим просто нужно смириться.
— Ты в порядке? — голос Тони выдает тень недоумения.
Его рука осторожно касается моего лица. Его дыхание – слегка сбивчивое – вызывает невольную улыбку. Я прикрываю на секунду глаза, вслушиваясь в шум волн, и делаю глубокий вдох. Так, будто собираюсь с мыслями, но на деле отрекаюсь от страхов.
Взгляд Тони будто просит расслабиться. Отпустить произошедшее, перестать прятаться, остановиться. Я и самого хочу этого. Я слишком долго убегала от себя, считая, что раз спрятала все чувства под замок, то они никогда не выберутся наружу. Что легче закрыть глаза на все, сделать вид, что со мной все и правда в порядке. Но я не в порядке, совсем. Никому никогда не было интересно знать, что у меня внутри, и Мэри права – придет день, когда я окончательно взорвусь, не в силах больше хранить молчание.
Не сегодня.
Наши лица оказываются слишком близко, до того, что я чувствую его дыхание. Идеальный момент для того, чтобы сделать шаг. И я его делаю – назад, как можно дальше, чтобы снова не разочароваться.
— Прости, просто задумалась. Как насчет глинтвейна? – я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как бешено начинает заходиться сердце от неловкой улыбки Тони.
— Конечно. Сегодня ты командуешь балом.
* * *
— Итак, — Лип деловито складывает руки на груди и отлипает от стены возле моей квартиры, пугая меня до чертиков, — и когда ты собиралась сказать мне, что у тебя появился поклонник?
Я одариваю его злым взглядом и едва не порываюсь ударить, кое-как удерживая равновесие на последней ступеньке лестницы. Пакет с продуктами чуть не падает у меня из рук вместе с сердцем.
— Какого хрена ты делаешь здесь, полоумный? Сейчас только начало десятого!
— Ты не отвечала на звонки, я решил перестраховаться и приехать пораньше. И скажу сразу: тот парень мне абсолютно не нравится.
Я хлопаю по карманам куртки и понимаю, что перед тем, как выйти за покупками забыла телефон на тумбочке в спальне. Внезапное появление Липа в одночасье омрачняет это утро.
— Не понимаю, о чем ты, — я проскальзываю мимо и пытаюсь отпереть дверь квартиры. Лип смеряет меня скептическим взглядом.
«Не притворяйся дурочкой» — так и говорят его глаза.
Дверь с шумом открывается, и пока я прикидываю, как избавиться от этого клоуна хотя бы на час, чтобы принять душ, он бесцеремонно протискивается вместе со мной в квартиру. Да чтоб меня!
— Перестань своевольничать! Тебя совсем не касается, где я, с кем я и почему не беру чертов телефон! — огрызаюсь я. — Проваливай, Лип. Я не собираюсь искать информацию здесь и уж тем более терпеть твое присутствие в своем доме!
— Снова не в настроении, значит, у вас ничего не было. Это уже радует.
От его наглой усмешки через плечо злость подкатывает к горлу вместе с жаром. Я бросаю пакет на пол, совершенно не беспокоясь о том, что купленные на завтрак яйца могут разбиться, и подскакиваю к нему почти в плотную, хватаясь за широкую ладонь.