— А, так вот как зовут этого парня, — Лип понимающе кивает. — Пожалуй, я не буду отвечать на этот вопрос, чтобы ты снова не вышла из себя.
Я хмурюсь и складываю руки на груди, облокачиваясь спиной об стену.
— А ты попробуй. Гляди, я все же сдержусь и не захочу запустить в тебя стул.
— Боги, дайте мне сил тягаться с этой девушкой!
— Отвечай, Лип. Я серьезно.
Он закатывает глаза и ставит на стол тарелку.
— Кофе? Для человека, вернувшегося под утро домой, оно как нельзя кстати бодрит!
Он был здесь все это время!
— Ясно, — устало проплетаю я и усаживаюсь за стол. — Чай. И это совсем не то, о чем ты думаешь.
— М? А о чем я должен подумать, Сэмми? — издевательски протягивает он и расплывается в своей долбанной улыбке, приподнимая при этом бровь. — Я о тебе наилучшего мнения, пупсик. Такие как он — не твоего поля ягода. И чтоб ты сразу же не начала возмущаться, оговорюсь: ты лучше, чем он. В смысле, я совершенно, абсолютно точно не гей и ничего не имею против…
— Все, замолчи, я поняла ход твоих мыслей. Дальнейших объяснений не требуется.
Желудок предательски скручивается от запаха еды. Колбаски, яичница и тосты выглядят так аппетитно, что я с охотой принимаюсь завтракать, пока Лип заваривает нам обоим чай. Повисшая тишина не ощущается давящей, но судя по лицу Липа ясно, что он хочет что-то сказать.
И говорит, когда усаживается рядом и пододвигает ко мне ароматно пахнущую чаем кружку:
— Я бы не доверял ему.
Я хмыкаю и вздергиваю бровь.
— И с чего ты сделал такое умозаключение?
— Можешь списать это на мою интуицию.
— Он сводный брат Мэри, — зачем-то начинаю объясняться я, — и уже три раза оказал мне услугу. А, нет, четыре. Совсем забыла про оплату в пабе.
— Вы уже и пили вместе?
— Ага, после того как он навалял моего брату.
— У тебя есть брат? — удивляется Лип. — Боже, Сэмми, чего я еще не знаю? Вот теперь я реально начинаю переживать, что у нас с тобой слишком много секретов друг от друга!
— Уволь, я не хочу знать ни одного из твоих.
Лип покачивает головой.
— Какая же ты все-таки злюка. Нам еще столько всего предстоит впереди, а ты уже поставила на мне крест. Вот честно, если бы эта была какая-то другая девчонка, я бы совсем не обиделся. А ты задеваешь мои нежные чувства! Знаешь, как это тяжело? Пьешь с другим парнем, возвращаешься с ним под утро, терроризируешь грубостью меня. Вы на пару с жизнью совсем ко мне несправедливы!
Он обиженно надувает губы и устремляет взгляд в окно. Солнце потихоньку выползает из-за густых серых туч и лишь на мгновение прорывается на кухню. Карие радужки Липа становятся янтарными.
— Я спас тебя от стражей, приглядываю за тобой, провожаю до дома, даже завтрак приготовил! А все лавры этому парню. Реально несправедливость, — все никак не унимается он.
— Эй, прекращай. Никому и ничего не достается. Я благодарна тебе не меньше, чем ему. Хотя стоило бы разок дать тебе подзатыльник за твой гадкий язык, — спокойно проговариваю я. — Не знаю, какие силы меня от этого каждый раз сдерживают.
— Я просто обаятельный, и ты не можешь противостоять этому, — широко улыбается Лип, и ямочки на его щеках заставляют что-то внутри зашевелиться. Надеюсь, мой желудок. — Сносно? — он взглядом указывает на тарелку.
— Очень. Спасибо.
— Значит, я прощен?
Я покачиваю головой и не замечаю, как улыбаюсь сама.
— И что ты будешь с этим делать? — адресовываю вопрос в пустоту.
Нет, этот парень точно когда-нибудь сведет меня в могилу. Если не своим языком, так насмешливым взглядом. Клянусь, за столько времени я еще ни разу не видела, чтоб человек умел так смеяться глазами абсолютно надо всем происходящим! И со стороны наши с ним перепалки наверняка выглядят, как ссоры пожилой пары. Я ворчу над каждой его репликой, а он в ответ только и делает, что распаляет меня на это еще больше. Мы оба просто ненормальные, я серьезно.