Вы уверены, что хотите внести контакт «Дэнис» в черный список?
Палец останавливается на кнопке: «Да, хочу».
Сделай это, Сэм, — внутренне уговариваю себя я. — Просто сделай это, ему пора самому научиться справляться с проблемами.
Мне требуется десять секунд, чтобы решиться, прежде чем нажать на нее. И еще десять, чтобы уверовать себя в том, что я все сделала правильно.
Надеюсь, я об этом не пожалею.
7 глава.
Идея тащиться в один из корпусов национальной библиотеки еще с самого начала показалась мне весьма идиотской. Во-первых, потому что можно было начать хотя бы с обычной. Во-вторых, морально я разбита настолько, что встать с кровати – уже подвиг.
Подвиг, из-за которого я чувствую себя униженной. Уж лучше бы я так и осталась в кровати.
— Выше нос, Сэмми. — Глядя на меня из-под пушистых ресниц Лип переворачивает страницу найденной на стеллаже книги, а после устремляет глаза в текст. — Все как ты и хотела: куча книжек, библиотека и никакой романтики между нами.
Я закатываю глаза и берусь за следующий печатный однотомник, связанный с направлениями в религии. Несмотря на теплый свет от работающих над головой ламп, пространство пугает своей громадностью и величеством. Огромное количество стеллажей – вверху, откуда виднеются балконы и ниже, где мы – резной потолок, ряды столов немногим дальше и удобные кресла. Пахнет бумагой, смесью чужих духов и чем-то свежим. Невиданная красота, какой не найдешь ни в одной библиотеке возле дома.
Быть здесь – уже событие, но по сравнению с остальными посетителями, одетыми будто с иголочки, я выгляжу глупо в своих спортивных штанах, растянутом худи и с туго стянутыми в хвост волосами, что при переломах лучей выглядят сальными.
Кожа затылка ощутимо горит. Окружающие поглядывают на меня так, будто это я устроила Холокост, была инициатором теракта с Башнями-близнецами и теперь собираюсь повторить Бхопальскую катастрофу.
Я накидываю капюшон и делаю глубокий вдох, затравленно оглядываясь по сторонам. На Липа смотрят не менее заинтересовано, и в этих взглядах нет какого-либо осуждения. В отличие от побитой морально меня, Лип смотрится на своем месте. Ему идет книга, идут темные тона и даже дедовский плащ, успевший высохнуть. Влажные волосы, зачесанные назад, делают его лицо острее, пухловатые губы дрожат в ухмылке. Молодые девушки косятся на него с выражением вроде: «Боже, горячее этого парня может быть только Иисус или Бен Барнс, что в принципе одно и то же», но Лип не обращает на это внимания. Ему, кажется, вообще все равно на происходящее, и на мое недовольство в том числе.
Почему я начала замечать это только сейчас? В смысле, неужели на него и до этого смотрели именно так? Бессмыслица какая-то.
Я делаю еще одну попытку вникнуть в текст, но с треском проигрываю. Мыслей-паразитов все больше, память никак не оставляет увиденное во сне, голос разума истошно кричит, что мои недавние видения что-то значат. Они словно мой незримый путь к правде, нить, за которую стоит цепляться в попытке выяснить кто – или что? – я. Что если это чье-то прошлое, значит, как бы сильно оно не изменило будущее человека, живущего лишь в боли и жестокости в лице пастора, он где-то рядом. Возможно, прямо передо мной.
В этом просто не остается никаких сомнений. У Липа на руках те же бинты, что и у Фреда, в его извечном веселье скрывается потаенная злость, которую он еще ни разу не выпустил наружу. Лип был там. Он чувствовал то же, что и я вовремя неприятной процессии после мессы.
Не стыкуется лишь одно – его имя. Намеренно взял второе? Или попросту сменил, чтобы выкинуть прошлое? Зачем ему стражи и как вышло, что он тоже начал их видеть? Его смерть… связано ли это с тем, что приют так быстро прикрыли? Я не знаю, о чем думать.
Как спросить об этом? Как быть уверенной в своих догадках, когда по-прежнему остается так много странного и не раскрытого за спиной? Слишком сложно и запутанно.
Я снова упираюсь в книгу глазами, но не вижу текста. Не понимаю, о чем читаю, что именно нужно найти, чтобы облегчить жизнь. Ни в одной из книг нет того, что мы ищем. Ни единого упоминания про стражей, про их проявление или цели. Ни единой зацепки, хоть намека! Пустая трата времени, сил и моих нервных клеток. Легче разгадать мотивы Сама Хусейна, нежели понять: откуда взялись эти стремные мужчины и каков божественный замысел в этом водовороте абсурда.