Я и правда не знаю, чего ожидать. Обычно незнание пугает, но в случае с Липом оно… предвкушающее. Как поездка в другой город, как найденный на чердаке сундук, как оставленная под дверьми коробка, содержимое которой так неистово хочется узнать. Меня пугает это, до чертиков пугает, но я совру, если скажу, что оно не будоражит. Я слишком люблю сюрпризы, чтобы отрицать сей факт – Лип абсолютно не предсказуем.
Я убеждаюсь в этом с самой первой встречи. И где-то глубоко внутри жду, что он удивит меня снова.
Раздается дверной звонок. Я испуганно вздрагиваю. Подняться на ноги не составляет огромного труда; в голове только и грохочет: «Он вернулся, он здесь». Слишком опрометчиво и глупо думать иначе.
— Если ты собираешься извиниться, то лучше…
Договорить я не успеваю – резкий удар в область лица лишает меня не только дара речи, но и равновесия.
8 глава
— Не угадала, Сэмми.
Тело пронизывает неприятная ломота. Голова с силой ударяется об жесткий пол и с губ срывается болезненный стон. Лицо горит; привкус крови окрасил глотку и расползся по треснувшей губе. В глазах темнеет на несколько долгих секунд. Я прикладываю холодную и дрожащую ладонь к пульсирующему месту на коже.
— Думаешь, ты самая умная, да? Думаешь, что меня уже ничего не остановит, а, Сэмми? Блокировка номера — это просто низко! Какая же ты все-таки дрянь!
Усилием воли я поднимаю голову и встречаюсь с Дэнисом взглядом, одновременно с этим приподнимаясь на локтях. Его глаза горят от возбуждения и плывут дымкой явного безумия. Покрывающий голову капюшон спадает назад, светлые грязные волосы напоминают птичье гнездо, прилипая к влажным вискам, губы дрожат и походят на кривую полосу — его ломка усилилась. Противная дрожь бежит по позвоночнику вслед за липким страхом.
Перед глазами все плывет и двоится. Блеснувший в руке Дэниса нож заставляет меня машинально сжаться и отползти назад, когда брат пересекает порог квартиры.
Безумная улыбка, окрасившая бледно-синие губы, выглядит как звериный оскал. Дэнис смотрит на меня невидящим взглядом; его скуластое лицо стало еще острее и болезненней. Я закусываю щеку, чтобы не закричать и чувствую, как металлический привкус снова окрашивает корень языка.
— Просмотри теперь: вот до чего довела твоя игра в молчанку! Понравилось?
— Убери нож, Дэнис, — дрожащим от страха голосом мямлю я. Но его, кажется, это только веселит — Дэнис делает еще один шаг, отчего я машинально отползаю назад, и присаживается на корточки. Оглядев холодный металл, он вновь устремляет покрасневшие глаза на меня и улыбается. — Убери этот чертов нож!
— Ты что, реально думаешь, что я это сделаю? — Он изгибает бровь. Я пытаюсь сглотнуть ком и одновременно с этим почти не дышу. Острие слишком близко к моему лицу. — Считаешь меня поехавшим катушкой наркошей, что способен убить собственную сестру? Как мило, Сэмми! Лучший комплимент из всех, что есть у меня в памяти!
Дэнис закусывает губу и начинает смеяться. Хриплый смех прокатывается по квартире эхом. Я судорожно размышляю, что делать. Что мне, черт возьми, делать, чтобы остаться в живых? Потому что я знаю: Дэнис на грани, он пойдет на любые действия, чтобы не только отомстить мне, но и поиметь с этого что-нибудь.
Одной из рук я беспомощно шарю в темноте, надеясь найти хоть что-нибудь, за что можно зацепиться в попытке отбиться.
Глаза лихорадочно глядят то на нож, но на Дэниса, что завороженно вглядывается в собственное отражение на острие металла. Рука продолжает беспорядочно шарить позади. Ну же!
— Где бабки, Сэмми? И только давай в этот раз без ереси о том, что у тебя их нет, потому что я мало в это верю.
Сердце в груди стучит так яро и быстро, что кажется, будто его стук грохочет на весь дом. Мне страшно. Слишком страшно от мысли, что будет дальше.
Пальцы впиваются во что-то жесткое. В коридоре слишком темно, чтобы Дэнис увидел – света из-за входной двери не хватает, чтобы осветить все участки коридора. Ладонь скользит вверх, и с губ чуть не срывается облегченный вздох – старая настольная лампа, которую я собиралась выкинуть, все еще здесь. Нужно подгадать момент, чтобы воспользоваться ею. У меня в запасе всего пара жалких секунд.
— Конечно, ведь тебе всегда легче верить в то, что у меня все складывается куда лучше, чем у тебя, больной ты ублюдок! — собирая остатки смелости буквально выплевываю я.