Машина останавливается. И в этот момент – в темноте, в ощущении теплых струй воздуха от печки и морозного холода, пронимающего в салон, когда Мэри усаживается рядом и кладет мою голову себе на колени – я все еще думаю о том, о чем совсем не должна думать.
Где ты, Лип?
9 глава
Светящий в зрачок фонарик будто выжигает сетчатку. Тошнота застаивается в горле не проглатываемым комом. Мистер Хендерсон – пожилой мужчина в белом халате и залысинами на седой голове – внимательно следит за каждым моим вдохом и выдохом, будто коршун. Кажется, я торчу в его кабинете все утро, но на деле – какие-то жалкие пятнадцать минут, за которые он уже успел осмотреть мою голову, послушать сердцебиение, попросить сделать ряд каких-то дурацких движений вроде коснуться указательным пальцем носа, и сопроводить это тяжелым взглядом наряду с парой пометок в своем потрепанном ежедневнике.
Обработанное Мэри лицо все еще саднит.
— Что ж, мисс Лойд. — Мистер Хендерсон отклоняется немного назад, выключает фонарик и кладет его во внутренний карман своего халата. — Нужно провести обследование, чтобы исключить внутричерепное кровотечение. Дела с вашим носом обстоят гораздо лучше – предполагаю, что перелом без смещения, хотя точнее покажет рентген. В подобной ситуации везение чистой воды, исходя из характера травм. Прикладывайте мешочек со льдом или пакет с замороженными овощами, завернутый в тонкое полотенце, на пятнадцать минут каждые полчаса или час, чтобы уменьшить отёк. И спать желательно на спине, чтобы кости носа не сместились и кровь не приливала к месту перелома.
Я неуклюже сцепляю пальцы между собой.
— Не беспокойтесь: обследование и рентген не займут много времени, — продолжает он. — Все это необходимо для окончательного диагноза и выписки курса амбулаторного лечения. Я здесь, чтобы помочь вам, а не навредить.
— Я понимаю.
— Ваш взгляд говорит иначе. Боитесь, что я сообщу о произошедшем куда не следует?
Чертовски верно, мистер доктор.
— Зря: судя по тому, что вы здесь, а не в государственной больнице, мне нет надобности лезть в случившееся. Однако я крайне обеспокоен, что вы не собираетесь заявлять об этом. Подобная практика в моей работе – не нова, я уже более тридцати лет работаю в сфере здравоохранения и повидал множество случаев. Именно поэтому и выбрал на старости лет лечить детей, а не взрослых – такие случаи, как ваш, все еще вызывают у меня острую изжогу. А ведь вы еще достаточно молоды, чтобы сталкиваться с бытовым насилием.
— Мне двадцать четыре, я просто слишком хорошо сохранилась, — пытаюсь разрядить напряженную атмосферу шуткой, но мистер Хендерсон лишь качает головой.
— Подумайте лучше о том, какими могут быть последствия в будущем. Не уверен, что вам захочется стать овощем к двадцати пяти. Будь на моем месте другой врач, вы бы уже ехали в отделение неотложной помощи.
— Но вы не сделаете этого из-за Мэри.
— В том числе.
Зубы впиваются в нижнюю губу. Я с шумом выдыхаю.
— Спасибо.
— Пока не за что, мисс Лойд. — Мистер Хендерсон встает со стула. — Идемте. Чем быстрее закончим, тем скорее узнаем каков прогноз вашего будущего.
Все такой же не радужный, как и прежде.
Именно поэтому я не хотела быть здесь. Ненавижу все это, начиная от сдачи бессмысленных анализов и вплоть до этого в меру сочувствующего, но раздражающего взгляда. Каким бы добряком не пытался казаться мистер Хендерсон, я ясно вижу, как он смотрит. И о чем наверняка думает, пока объясняет мне простые в понимании вещи.
Мы молча следуем по узким коридорам. Пахнет моющим средством и чем-то сладким. На стенах развешаны детские рисунки, в приемном покое, который мы также огибаем, работает телевизор. Мельком замечаю, как на экране появляются какие-то зверята из мультфильма, а после две знакомые фигуры, ютящиеся на удобных металлических сидениях. Уснувшая на плече Тони Мэри выглядит измотанной, темные волосы прилипли к щекам. Сам Тони лишь на секунду встречается со мной взглядом, когда все-таки замечает, и невесомо кивает, будто бы в знак поддержки. Мне приходится выдавить из себя улыбку, хотя не уверена, что эта жалкая попытка хоть немного выглядит ободряюще.
В выданной на время медицинской пижаме жутко неудобно и холодно. После рентгена мы попадаем в светлый, большой кабинет, в котором есть одно-единственное окно и громадная штуковина, не вселяющая доверия. По просьбе мистера Хендерсона я снимаю с шеи цепочку с медальоном, дольше положенного задерживаясь на них взглядом, а после усаживаюсь на специализированную кушетку.
— Не пугайтесь, это томограф, — объясняет мне он, поправляя дужку очков, которые успел нацепить. Выглядит эта штука и правда устрашающе. — Магнитные волны, создаваемые томографом – абсолютно безопасны для человека. Надеюсь, боязни находиться в замкнутом пространстве у вас не имеется?