- Абсолютно,- ответила та,- Он будет не в состоянии после того количества вина, что влил в себя. Соловей подтвердил, с утра за ним следил. Если не сегодня, то другого удобного случая не предвидится ещё долго.
- Может стоило рассказать Ярочке о нашем плане,- заметила Лань, покосившись на замершую барашку.
Колли и Лиса перевели на неё острые мордочки с горящими глазами.
- Сегодня мы вызволим твоих родных из этого плена,- ответила Колли,- Но нам будет нужна твоя помощь.
Без лишних вопросов Ярочка шагнула вперёд.
- Что от меня потребуется?
И Колли быстро рассказала Ярочке их план.
Сыч подал кроткий клич и Лиса сухо ответила:
- Пора начинать.
Глухим ударом тяжёлых копыт Лань выбила пару досок в заборе, расширив прореху. Лиса аккуратно убрала комок колючей проволоки, обмотанный о крепление, и оттащила его подальше.
Колли ловко запрыгнула в забор и понеслась в овчарке, обегая ту со стороны забора, Лиса и Лань последовали за ней. Лягнув амбарный замок, Лань сломала его, а Ярочка проскочила вперёд, втискиваясь в приотворённую дверь.
- Скорее, скорее,- заговорила Ярочка в полголоса, но так, чтобы овцы и бараны проснулись,- На нас напал волк. Он убил пастуха и теперь идёт за нами. Мы должны бежать, пока он не добрался до овчарни. Бегите же, бегите к забору.
В подтверждение Ярочкиных слов за овчарней послышался скрежещущий рык и визг. Лиса стала точить когти о дерево и визжать.
Овцы вскинули головы и быстро пробудились от прежде незнакомых звуков. Они и прежде жили в постоянном страхе перед неизвестным, постепенно привыкнув к постоянной угрозе извне, но столкнувшись с опасностью по-настоящему, они замерли, не зная как следует поступать. В овчарне начался гомон. К словам Ярочки никто не прислушался, а те кто начал двигаться к выходу, остановились, прислушавшись к возгласам несогласных баранов.
- Не может такого быть. Это просто невозможно.
- Волка не существует. Что за чушь она несёт?
- Она обманывает нас.
- Вот так молодёжь пошла, лишь бы старикам неспокойную жизнь устроить.
- Что за глупости она говорит? Да пастух ведь нас так защищает. Он спасёт нас от всего.
В гвалте бараньих голосов Ярочка начала отчаиваться. Она стояла посреди тёмной, продуваемой всеми ветрами овчарни и впадала в уныние. Поносившие на неё овцы сами того не подозревая противоречили сами себе. И слушать это было многократно тяжелее, особенно зная правду.
Но тут позади овчарни усилился шум и рык. Ночь прорезал нестройный вой, сиплый и обрывающийся, будто вывшему зверю то было непривычно. И овцы наконец замолкли, прислушиваясь.
- Так говорит волк,- вдруг подал голос самый старый, подслеповатый баран,- Только он так говорит и никто другой.
И только с его слов овцы и бараны наконец разволновались и принялись шастать кто куда по овчарне. К словам старого барана они прислушались, но были совершенно неорганизованны и принялись давить друг друга.
- Сюда,- закричала Ярочка,- Брешь в заборе. Там мы выберемся на волю. Там безопасно.
Рычание всё усиливалось, вновь послышался нескладный вой и бараны ринулись на выход. Ярочка побежала перед ними к отверстию в заборе и принялась подзывать к ней овец и баранов.
Не долго думая, в панике все кинулись за пределы загона, которого ни разу в жизни не покидали. Это ненадолго порадовало Ярочку, но она покосилась на дом пастуха. Такой шум и гомон тот явно должен был услышать. Сердце под курчавой шёрсткой забилось сильнее, питаемое страхом перед беспощадным пастухом. Единственное, что про себя повторяла Ярочка - лишь бы он не услышал их. Лишь бы позволил всем сбежать.
Когда последняя овца выбралась за пределы загона, подгоняемая двумя волкоподобными фигурами их темноты, Ярочка немного успокоилась.
- Идёмте за мной,- встретила убежавшую отару Лань,- Я отведу вас всех в безопасное место. Скорее идём.
Овцы и бараны не хотели доверять странному, незнакомому существу, но нестройным рядом они двинулись за Ланью, ведь позади них продолжали рычать и подвывать Лиса и Колли. Отара всё больше отдалялась от загона и Ярочка уже хотела ринуться за ними, чтобы подбадривать овец своим примером, но вдруг она услышала голос, который никогда больше в жизни не хотела бы слышать.