- Нам всегда говорили: «Берегись волка»,- наконец выкрикнула Ярочка, чтобы перебить смех Лисы. И это помогло, Лиса замолчала, пристально уставившись на Ярочку. Той аж не по себе стало. Лучше бы Лиса и дальше хохотала, чем так глазеть.
- Ты росла со знанием, что лес хуже родного загона,- властно начала Лиса,- А сейчас можешь воочию видеть, что здесь происходит. Я родилась в этом лесу, и по рассказам родителей знаю, каким он был до людей. Я знаю все плохие вещи, какими полон этот лес, все неприятности и слабые стороны. Но всё же видишь ли ты тут где-нибудь загон, отделяющий лес от всего мира? Плоха ли тут трава, обогащённая всеми минералами, растущая повсюду? Мало ли тут зверей, вольно гуляющих по тропинкам, которых никто не травит и не изгоняет с их земли? И есть ли та же вольность в твоём родном загоне?
Ярочке нечего было на это ответить. Она была крайне задета замечаниями Лисы. Часть разума понимала, что Лиса права в своих доводах, но другая часть – та, которая помнила счастливое детство, общность отары, безопасность и хоть и ограниченную, но всё-таки свободу – всячески сопротивлялась словам Лисы, вызывая раздражение и даже гнев к огненному зверю. Разум Ярочки хотел за что-то зацепиться, чтобы оправдаться перед лисой, и она не придумала ничего лучше, чем бросить:
- Зато у нас не было волка.
Несколько минут Лиса молчала, пристально глядя на Ярочку. Та вдруг почувствовала себя победительницей большого спора, но натолкнувшись на печальный взгляд Лани, стушевалась.
- Да будет тебе известно, деточка, что волков нет в этом лесу уже очень давно. А захочешь знать, что с ними случилось – спроси своего пастуха.
Сказав это, Лиса соскочила с места и унеслась в лес.
Ярочка чувствовала себя странно.
Лиса была другим зверем и потому имела иную точку зрения. Она вроде бы и не переубеждала ни в чём Ярочку, просто хотела чтобы та была внимательнее к вещам, окружавшим молодую барашку.
Лань была притихшей.
Настроение упало и пастись больше не хотелось.
- Куда мы пойдём дальше,- поинтересовалась Ярочка у Лани.
- А ты не хотела бы вернуться домой,- деликатно предложила она.
Ярочка задумалась о доме и ей стало грустно. После слов лисы ей особенно не хотелось возвращаться домой. Да и до слов, куда бы ей вернуться? К жестокому пастуху, убивающему ягнят прямо в своём доме, и к отаре, с полным безразличием к этому относящейся? К родителям, для которых жестокий пастух, живущий за их счёт, милее и ближе, чем родной ягнёнок, словам которой они не поверили и в страстях пожелали ей встречи с волком? Куда ей возвращаться? В холодную, тёмную овчарню, обнесённую высоким забором, к горькой траве, терпеливо ожидая, когда и за ней в ночь придёт пастух с ножом?
Ну уж нет.
- Нет,- резво ответила Ярочка,- А если я тебя замедляю или мешаю, то прошу, отведи меня туда, где мне будет хорошо. Ты очень добра ко мне, и я доверяю тебе.
Лань растрогали искрение слова Ярочки, и она повела её через лес, на другую его сторону, попутно рассказывая о своей жизни. По пути им встретились заяц-русак, барсук и сохатый. Все были приветливы и просты, и каждый по-своему уникален. Ярочка знакомилась со зверями с некоторой опаской, но спрашивать их, не убьют ли они её, посчитала лишним. Ни Лань, ни Лиса не посчитали её своей добычей при встрече, а на вопрос о еде лишь оскорбились. Значит тот, кто усмотрит в ней еду, будет вести себя совсем иначе. Ярочка совсем успокоилась, когда они с Ланью остановились у опушки леса. Лишь на душе у овечки оставалось неспокойно при мысли, что сейчас они находятся на другом конце большого лесного массива. Дом её остался так далеко позади. И как бы не любопытно было Ярочке это вынужденное путешествие, а она нет-нет, да и порывалась побежать назад. Когда Лань поинтересовалась что с ней, Ярочка ответила ей.
- Думаешь, там успело что-то измениться,- скептично спросила Лань, переживая за спутницу.
- Нет,- не стала лгать ей Ярочка,- Но я могла бы поспособствовать этим переменам к лучшему.
- Если тот пастух так жесток, как ты рассказала, то в одиночку ты ничего не смогла бы там изменить.
Ярочка согласилась с замечанием Лани.
- Я всё думаю,- протянула овечка,- Моих родных и всю нашу отару так пугает один единственный волк, которого они никогда не видели, что все они не замечают настоящую беду, реально существующую, так близко от них.