В свою очередь, Дергачева очень смущало присутствие спецслужб. И вообще для него было неожиданным, что на эту встречу приехал кто-то еще. Он думал, что выкупать кассету будет с глазу на глаз. Участвовать же в таком массовом мероприятии ему не хотелось — утечки информации при этом избежать было трудно. Михаил Павлович даже сделал какое-то невнятное движение в сторону своей машины, явно намереваясь по-тихому улизнуть. Однако это не ускользнуло от бдительного взгляда Вероники.
— Господа, господа, мне поручено передать, — заявила она иронично, — что если кто-то уйдет, то пусть потом пеняет сам на себя! Интересующий всех вопрос будет решен наихудшим для этого человека образом!
Категоричное заявление сразу приструнило политика. Он как-то обмяк, словно подчиняясь воле злого рока. Да и теперь решать что-то было уже поздно: Вероника величаво развернулась и пошла в дом. Трое мужчин гуськом, стараясь не смотреть друг на друга, направились за ней. В руках у Маркова и Дергачева были полиэтиленовые пакеты, в которых лежали какие-то квадратные, довольно объемистые свертки.
Сразу за входом находилась небольшая прихожая с вешалкой из оленьих рогов, а дальше, за еще одной дверью, довольно просторная для дачи гостиная. И когда все зашли туда, то увидели чрезвычайно странную картину.
У стены, на расстоянии метра друг от друга, стояли три стула, они явно предназначались для гостей. На середину же комнаты был выдвинут диван, выполнявший роль своеобразного защитного барьера. А за диваном находился стол с водруженной на него большой стеклянной емкостью, — очевидно, применявшейся для варки варенья, — в которую была налита мутноватая жидкость.
Рядом со столом стояла Тамара Никитенко. В одной руке она держала магнитофонную кассету, а в другой — внушительных размеров скалку. Вид у нее был смешной и грозный одновременно.
С утра она долго решала, чем будет защищаться при возможном нападении на нее: баллончиком со слезоточивым газом, позаимствованным у Вероники, или скалкой. И выбор был сделан в пользу пусть и не такого современного, но надежного оружия. Оно никогда не дает осечки.
Безусловно, подобные фортификационные сооружения и оружие мог придумать лишь непредсказуемый женский ум. Но в контексте событий, где главную роль тоже играла женщина, все воспринималось вполне органично. Не случайно на лицах вошедших в комнату мужчин если и проскользнули какие-то улыбки, то весьма неуверенные, даже жалкие. Так победители не улыбаются.
Чтобы ни у кого не осталось сомнений в серьезности происходящего, Вероника сказала:
— Хочу вас предупредить, что стеклянная миска наполнена неразбавленной серной кислотой. Ею будет облит каждый, кто приблизится к моей подруге. Да еще и получит скалкой по голове. А теперь садитесь на стулья и слушайте, что вам будут говорить!
Приказание было незамедлительно исполнено. Без особой поспешности, но и без видимых попыток поднять бунт на корабле. В этот момент Тамара без ложной скромности подумала, что собрать этих людей вместе — было решением поистине гениальным, так как каждый из них в такой компании терял девяносто девять процентов своей наглости и самоуверенности.
Убедившись, что все идет нормально и помощь ее больше не нужна, Вероника посмотрела на подругу. Получив в ответ одобрительный кивок, она презрительно хмыкнула в адрес приглашенных и вышла за дверь.
Какое-то время в комнате стояла тишина. Гости настороженно осматривались. А потом началось главное представление.
Глава 27
— Вы все меня достали!! — это была первая фраза, которую Тамара бросила сидевшим перед ней мужчинам.
Сама она по-прежнему стояла у противоположной стены, укрываясь за емкостью с серной кислотой и сжимая в одной руке скалку, а в другой — кассету. Ее слова прозвучали настолько прочувствованно, что не поверить ей было просто нельзя. Эту женщину действительно достали, серьезно вывели из равновесия, жестоко обидели, и теперь от нее можно ждать всего, чего угодно!
— Я проклинаю тот день, когда взяла в гостиничном баре сверток с этой грязной видеозаписью! — продолжила Тамара свой гневный монолог, потрясая кассетой. — Она втянула меня в ваши мерзкие игры, принесла мне много страданий… да чего там, едва не стоила жизни! Так дальше продолжаться не могло, и я решила положить этому кошмару конец! Причем, конец, устраивающий всех здесь присутствующих. — Она сделала многозначительную паузу, но три пары глаз и так не отрывались от нее, три пары ушей ловили каждое произнесенное ею слово. — Сегодня пленка будет уничтожена! А точнее, растворена в кислоте. Но только при соблюдении определенных условий, которые я вам сейчас сообщу.