Боке
Камера щелкает еще до того, как я успеваю передумать.
Мой первый снимок.
Его большие руки нежно держат Nikon, и улыбка не оставляет мне никаких сомнений. Я двигаюсь быстрее, чем успеваю думать.
По крайней мере, так это выглядит со стороны.
Торговый центр становится моей сценой – размытой, сияющей, залитой разноцветным боке.
Он довольно хихикает, поощряет меня к позированию — и я даю ему именно то, что он ждет.
Платье разлетается яркими каскадами, я подбиваю светлые кудри ладонями. Я – звезда. Мне повезло.
Когда Джон (кажется, так он представился) опускает камеру, я ловлю себя на легком разочаровании. Неужели все это? Ему не понравилось? Слегка дую губки. Это всегда работает.
– Ты прекрасна, Эми, – шепчет, поднося маленький экран с фото.
Он расхваливает меня, но я почти не слышу. Передо мной только его голубые глаза. Хочу утонуть в них. Интересно, Джон знает, насколько он привлекателен?
— …так ли это?
– Что? — вырывается у меня, и щеки мгновенно багровеют.
— У меня дома есть другие объективы, — снисходительно повторяет он. — Здесь подойдет восьмиугольное боке.
Делает шаг назад, но мое тело уже следует за ним.
— Подождешь меня здесь, хорошо?
Я оглядываюсь. Пространство кажется слишком большим, шумным. Мне вдруг страшно упустить эту возможность. А если он не вернется?
– А можно с тобой? — едва трепещу ресницами. Любимый жест.
– Ну, пусть, – бросает Джон и протягивает локоть.
Я впиваюсь в его крепкое плечо. Мне завидуют все. Даже я сама.
Есть ли у Джона девушка?
Первый шаг к подвалу делать жутко – боюсь тьмы. Но вижу свет, заливающий серые стены, и сердце немного успокаивается. Ни одна ступенька не скрипит подо мной. Слишком тихо, как для подвала, но я отгоняю это мнение.
Осматриваюсь вокруг. Джон прав: здесь лучше фотографироваться. Пространство обставлено профессиональной фототехникой, названий которой не знаю. Камеры, штативы, провода – все на своих местах. Но больше всего мое внимание привлекает стена в дальнем углу.
Десятки фотографий девочек. Работы – просто фантастические.
Тяну пальцы, хочу коснуться изображения, но в последний момент отдергиваю руку. Нельзя портить искусство. К тому же бумага кажется удивительно холодной даже на расстоянии.
Фото очень профессиональные. Надеюсь, у меня получатся еще лучше.
Это судьба – встретить Джона в том торговом центре. Он искал новую модель. Разве я могла мечтать, что его выбор упадет именно на меня?
Позади тихо щелкает дверь.
Я оборачиваюсь. Джон медленно спускается вниз с широкой улыбкой, и на мгновение свет за его спиной меркнет. Не могу сдержаться – опускаю глаза, потому что щеки предательски пылают.
- Нравится? — он как-то внезапно оказывается рядом и затрагивает фотографии.
– Ох… – я поражена, но слов не хватает.
Джон выставляет свет, приглашает меня на «сцену», и мы начинаем творить собственное искусство.
Мое тело снова танцует под его ободряющие возгласы, разделение платья бьется о колени, я подбрасываю его руками, давая волю эмоциям. Счастье. Сердце трепещет в груди, гоняет кровь по разгоряченному телу. Свет слепит, отрезает все лишнее – только я и камера.
- Эми, - Джон довольно мурлычет, - сними лямки платья.
На мгновение я останавливаюсь. Только на мгновение. В тишине между его словами и моим движением слышно, как жужжит лампа. Смотрю в те голубые глаза и ловлю себя на мысли, что не помню, когда последний раз хлопала.
Лямка легко спадает, за ней другая. Платье держится, но образ уже иной. Я смеюсь, позирую в объектив изумленным взглядом, прикрывая ладонью рот: ох, как так получилось?
Джон кивает, задерживая на мне взгляд немного длиннее, чем раньше. Тогда производит серию снимков. Затвор щелкает гипнотически.
Он не просит, но я знаю его желание. Поэтому платье наконец падает наземь. Если я хочу попасть на обложку, он хочет получить откровенные кадры — мы это соединим. У меня красивый комплект нижнего белья. Можно похвастаться.
Джон не останавливается. Затвор работает почти без остановки. Воздух в подвале становится тяжелым, горячим, его не хватает. Свет уже не греет, он давит. На коже выступают капли пота. Я танцую в тандеме с камерой, но медленно силы оставляют меня.
Останавливаюсь, чтобы перевести дыхание.
– Давай, Эмми, ты супер. Еще несколько кадров — его голос звучит бодро.
В какой-то момент ноги подкашиваются, и я падаю на пол, устланный розовым ковриком. Мягко.
Джон прекращает съемку.
Он не бросается ко мне. Спокойно закрывает объектив, бережно ставит камеру на стойку. Пальцами вытирает расплывающиеся в улыбке губы и делает шаг навстречу.