— Ну что тут такого? Мы ж для общего блага?! — крикнул Нытик.
— Я сейчас возьму тебя за шиворот и швырну в толпу. А потом крикну отсюда, что всё это время ты кидался в них кирпичами с крыши, для их же блага! Посмотрим, что они с тобой сделают! Хочешь?!
— Да ты сама тоже кидалась!
— Это верно! — подтвердила Женя, — Только я остановилась, а ты продолжаешь!
— Знаешь у нас своë мнение, а у тебя своë! — обиделась девочка-спаниель, — Если не хочешь, можешь не бросать камни, без тебя обойдёмся!
— Да! — добавил снежок, — Не хочешь строить демократию, не мешай!
— Нет, я всë таки тебя сейчас швырну туда! — делая шаг к снежку, сказала Женя.
— Зачем это?! — взглянул исподлобья снежок, отступая назад.
— Да будешь демократию строить, прям на месте, кирпичей-то туда уже порядком с крыши накидали, так что будет из чего!
— Да что ты пристала к нему?! — возмутилась Наташа.
— Тише вы! — сурово произнëс брат Наташи, — Нас услышат сейчас, и тогда мы все в низу окажемся!
Наташа и Женя отвернулись друг от друга, обиженно надув губы. Снежок снова полез в кучу кирпичей, наморщив лоб, и делая вид, что ищет, что-то очень важное.
Снизу донёсся гул. Он нарастал, на какой-то момент заглушив всë вокруг. Достигнув своей максимальной силы, он неожиданно упал практически до нуля, а затем вновь вспыхнул, как костëр в которой плеснули бензин.
Брат Наташи посмотрел вниз и произнëс:
— Хватит дуться, смотрите лучше, что происходит!
— Что там спросила Наташа с любопытством и, подойдя к краю, взглянула вниз, Женя встала рядом, наблюдая за происходящим.
На площади происходило побоище. Озверевшие протестующие забрасывали всем, что попадало под руку полицию, а разозлившиеся полицейские, прикрываясь щитами кинулись в атаку на демонстрантов, избивая всех на своëм пути. Со всех сторон слышались крики, стоны и ругань. Многие уже лежали на земле, держась за больные места. В это же время Женя заметила, что все, кто был с белыми повязками, исчезли из толпы. Женя посмотрела на свою подругу и спросила:
— Ну, видишь, вот она твоя демократия! Смотри, что она с людьми сделала!
— Ну, ну вообще-то, — стуча зубами от страха, тихо сказала Наташа, — Я не думала, что оно всë так будет.
— Ну а где эти, активисты, с белыми повязками? Чего ж они не делает свою революцию?
— Наверно они просто сняли повязки, — предположила Наташа.
— Как бы не так! — сказал Наташин брат, Они всё потихоньку свалили, пока вы ругались!
Вначале площади, за демонстрантами, скрипнув тормозами остановилась машина посольства Камерии и из неё вышла, уже знакомая Жене камериканка. Рядом остановился автобус, из которого высыпалась толпа иностранных журналистов. Засверкали вспышки профессиональных фотоаппаратов. Заработали видеокамеры. Кто-то просто снимал происходящее на телефон. Наташа ткнула пальцем в сторону прибывших и радостно произнесла:
— Вот она, камериканка! Она сейчас всë разрулит!
— Ох, не знаю, — отрицательно качая головой, сказала Женя, — Мне кажется здесь ничего уже исправить нельзя.
В это же самое время, камериканка встала лицом к журналистам. С улыбкой полуобернулась назад и, показывая рукой на то, как несколько озверевших демонстрантов бьют палками и ногами извивающегося полицейского, воодушевленно произносила:
— Ах, как это здорово! Как демократично! Это глас народа!
Журналисты направили свои камеры на то место куда показывала женщина.
Между тем к протестующим, которые били полицейского, подбежали на помощь другие стражи правопорядка. Они набросились на демонстрантов, яростно лупя их дубинками, пытаясь освободить своего товарища. Заметив это камериканка поморщилась и раздражëнно воскликнула:
— Какой мерзкий, отвратительный режим! Посмотрите как представители закона беспощадно бьют беззащитных, невинных граждан! Снимайте, снимайте! Это должен увидеть весь цивилизованный мир.
Камеры вновь устремились на то место куда указывала женщина.
Тем временем сражение подходило к концу. Большинство из демонстрантов было повержено и лишь небольшая часть протестующих отчаянно сопротивлялась.
Женя снова перевела взгляд на камериканку. Рядом с ней появился какой-то невысокий худой мужчина в чëрной водолазке и такого же цвета брюках. Было видно как камериканка что-то шепнула ему, после чего он кивнул ей и пошёл в сторону сражавшихся. Мужчина в чëрном сделал, какое-то неуловимое движение ладонью и ветер, мощными порывами, поднимая пыль, умело обходя протестантов, стал отодвигать полицейских в другой конец площади.