— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, нарушая молчание и ненавидя тот факт, что это делаю я.
Это же он прислонился к моей машине.
— Ты отправляешь много селфи, — просто отвечает он, как будто это что-то объясняет.
Но я удовлетворенно ухмыляюсь.
— Тебе это явно нравится.
Тай тоже усмехается, а затем наклоняет голову в сторону соседней улицы.
— Я работаю за углом.
Я задумчиво киваю, все еще пытаясь понять, почему он здесь, и изо всех сил стараюсь не позволить своей надежде разгораться слишком сильно.
— Ты не ходил сегодня в спортзал, — спрашиваю я.
Он все еще стоит со скрещенными руками, но я вижу, как напрягаются его плечи, а пальцы, лежащие на бицепсах, сжимаются.
— Нет, — отвечает он.
— Почему?
Он просто молча смотрит прямо мне в глаза, и мое сердцебиение ускоряется.
Я бросаю свою хоккейную сумку на землю и делаю шаг к нему.
— Почему ты не пошел сегодня вечером в спортзал, Тай?
Даже в темноте я вижу, как что-то мелькает в его темно-карих глазах. И я думаю, что это уязвимость.
Он несколько раз моргает, слегка приподнимая подбородок.
— Почему ты вчера вечером испек булок на роту солдат?
Туше.
Но я продолжаю молчать и наблюдать за ним, желая, чтобы он первым ответил на мой вопрос.
И когда он опускает взгляд на мои губы, у него перехватывает дыхание.
— Ты в моей голове.
Тепло разливается по моей груди, но я просто киваю.
Тай снова смотрит на меня, и я с удивлением понимаю, что уязвимость в его глазах никуда не исчезла.
— Я не могу позволить тебе отвлекать меня. Я здесь не просто так, и не могу все испортить.
— Почему ты думаешь, что можешь все испортить? — спрашиваю я.
Его челюсть сжимается, но он продолжает смотреть на меня.
Я снова делаю шаг вперед, останавливаясь в опасной близости к нему.
— Тебе понравилось.
Он моргает и снова начинает опускать взгляд под ноги, но я делаю последний шаг к нему, так что между нами остается всего несколько дюймов.
— Признайся, Тай. Ты хотел этого.
Он смотрит прямо мне в глаза, и я ухмыляюсь, увидев, как в глубине нарастает жар. Тот же самый жар, который я чувствую внутри себя прямо сейчас.
Тай медленно поднимает руку и обхватывает мое горло. Мой подбородок поднимается, позволяя ему сжать крепче, и сердце начинает колотиться в бешеном ритме. Он зажимает нижнюю губу между зубами, и его взгляд падает на руку, которой он меня сжимает и после этого давление начинает усиливаться.
Внезапно он крепче хватает меня и поворачивается, толкая спиной к двери джипа.
— Я пытался понять, почему именно ты. Из всех людей – ты бесишь меня больше всех, но именно ты подталкиваешь меня идти против всех установленных правил.
Я делаю вдох, от которого мое горло только сильнее сжимается под его хваткой. Теперь, когда мы поменялись местами, я едва вижу его лицо в темноте. Но, судя по тону его голоса, я могу предположить, что в его глазах горит огонь.
— Как я уже говорил раньше, Тайлер, — отвечаю я тихим голосом, не сводя глаз с тьмы, охватившей его. — Есть причина, по которой я проникаю тебе под кожу.
Он тяжело сглатывает и кивает, еще крепче сжимая мое горло и вытягивая из меня тихий хрип.
— Я не знаю, почему пришел сюда.
Мягкость его голоса, контрастирующая с доминирующей позицией и крепким захватом, вызывает чертовски сильное волнение.
Я протягиваю руку и провожу пальцами по мышцам его пресса.
— Зато я знаю.
Он смотрит на меня, и мне хотелось бы увидеть его глаза. Когда я уже думаю, что Тай собирается отпустить меня и отойти, он сокращает небольшое расстояние между нами и его губы касаются моих.
Наш поцелуй необузданный и горячий, он прижимает меня к джипу своим телом, а я притягиваю его еще ближе к себе. Когда его рука отпускает мое горло, и я, наконец, делаю глубокий вдох, все тело пронзает волна электричества.
Одной рукой он хватает меня за волосы, а другой сжимает мое бедро, а я скольжу пальцами по его спине. Я ощущаю, как напряжение покидает его тело, когда он снова отказывается от необходимости контролировать ситуацию, я чувствую это под своими ладонями. Мы жадно забираем друг у друга все, что можем, и я хочу еще и еще.
Его бедра прижимаются к моим, и в отчаянной потребности взять все, что могу, я опускаю руки на его задницу, чтобы прижаться к нему еще сильнее. Рычание, которое вырывается из него, словно музыка для моих гребаных ушей. Сила его прикосновений усиливается, и наш поцелуй каким-то образом становится еще глубже.