На экране тем временем уже разворачивался сюжет.
И да, с полноценным звуком всё это впечатляло гораздо больше, пусть даже изображение сейчас было плоским, а не трёхмерным, как у нас в павильоне.
Актриса, переозвучившая Розанну, справилась хорошо — голос был похож, интонации звучали естественно. Хотя временами всё-таки пропадала та наивная звонкость, к которой мы успели привыкнуть.
Драка в особняке теперь тоже смотрелась лихо. Трещала мебель, лязгал металл, за кадром повизгивали гитары, а барабан скреплял всё ударным ритмом.
Когда в кадре появился принц Эллиот, нахамивший советнику, я услышал, как княжна Юлия тихо хмыкнула. А цесаревич Андрей, сидевший наискосок от нас, недовольно пошевелился.
Дефиле сексапильной мачехи на пустынном перроне публика оценила сполна. Особенно проникся, по-моему, Эрих, сорокапятилетний сын германского кайзера. Краем глаза я видел, как он буквально впился взглядом в экран.
Заметное оживление в зале вызвал эпизод, где принц Эллиот с приятелем Майлзом садятся на дирижабль в компании грудастых девиц.
Впечатляли кадры на дворцовой стоянке, когда магическая хреновина крошила автомобили. Там очень добросовестно отработал звукооператор — скрежет металла пробирал до костей.
С особым вниманием наши зрители прислушивались к диалогу советника и барона Реджинальда, ругающего магнатов, а заодно и монарха.
Столь же внимательно смотрели эпизод возле Скважины, когда свои планы обсуждали промышленники, недовольные королевской политикой.
Каждую панораму, каждую сцену мы наблюдали с самых выгодных ракурсов. Планы сменялись чётко, но ненавязчиво, камера перемещалась то крадучись, то стремительно и с размахом — заслуга Йенса.
Финальные диалоги Мелиссы с принцем и Циркачом я почти не слушал — отслеживал реакцию в зале. Кажется, произносимые реплики находили отклик у зрителей. Хотя, например, британка Изабелла осталась разочарована тем, что главная героиня так и не сделала окончательный выбор — уезжать из столицы или остаться.
Камера поднялась над городом.
Конец фильма.
Вновь засветились лампы, разогнав темноту.
Тишина висели ещё какое-то время, а затем Изабелла зааплодировала. Она была ровесницей главной героини и реагировала наиболее непосредственно. Её поддержали несколько человек — кто-то вполне искренне, а кто-то из вежливости. Цесаревич Андрей не хлопал. Полуобернувшись через плечо, он смерил меня взглядом, и я подумал, что дискуссия по итогам не будет простой формальностью.
— Как вам фильм? — поинтересовался я тихо у княжны Юлии.
— Он очень необычный, — шепнула она в ответ. — Местами неровный, где-то излишне прямолинейный, но в целом — яркий и увлекательный. Очень рада, что я его посмотрела. И мне теперь вдвойне интересно, как вы его снимали. Вы мне расскажете?
— Да, конечно. Спасибо за такой отзыв.
— Тогда давайте встретимся в гостиничном холле, когда здесь закончится обсуждение. Там у них есть кофейня, очень уютная.
Джонсон, сидевший с краю на переднем ряду, тем временем встал и провозгласил:
— Итак, сеанс состоялся! Благодарю уважаемых кинематографистов за эти новые впечатления. И рискну предположить, леди и джентльмены, что у вас есть вопросы к съёмочной группе. Что ж, предлагаю обсудить всё подробно!
Пока он всё это говорил, два паренька из обслуги внесли в зал лёгкий и длинный фанерный столик, поставили его перед экраном. Притащили три стула.
— Мистер Свиридов, мисс Квон, — окликнул нас Джонсон, — прошу сюда. И мисс Бьянчи тоже, само собой разумеется!
Мы сели за стол — я в центре, Сон-Хи с Розанной слева и справа.
Теперь мы оказались лицом к лицу с наследниками империй.
— Да, — заговорил неспешно цесаревич Андрей, сверля меня взглядом, — вопросы есть. Особенно к сценаристу.
Глава 4
— Погоди, Андрей, — сказал Манфред. — Успеешь ещё поцапаться с земляком. Давайте сначала наградим комплиментами фройляйн Бьянчи, юную нимфу! О, эта чудесная непосредственность! Фройляйн, вы в жизни ещё прекраснее, чем на киноэкране. Я очарован и буду вашим верным фанатом.
— Спасибо, ваше высочество.
Розанна порозовела, но больше не запиналась от страха и отвечала вполне уверенно. Даже стрельнула глазками.
— Ну, естественно, Манфред, — хмыкнул Андрей. — Кто бы сомневался, что в этом… гм… кинопроизведении ты отметишь вполне конкретный аспект. К комплиментам я, впрочем, присоединяюсь. Ваша игра, мисс Бьянчи, была выразительна и свежа, тут не о чём спорить. А вот что касается остального…