Мы сразу сняли следующую сцену, где участвовала графиня.
В кадре возникла палуба летучего лайнера. У перил толпились пассажиры, чьи лица пока были затуманены. В толпе выделялась аристократически красивая дама лет сорока с высоким «хвостом». На ней были облегающие брюки, высокие сапоги и кожаный плащ, изящно приталенный. Черты её лица уже проявились, а взгляд был пристален и прохладен.
Дама смотрела на приближающийся берег. Ракурс сменился, и мы тоже увидели маяк с моря. Позади маяка вдалеке мерцала россыпь огней — там был крупный город с портом. Небо над ним уже по-вечернему потемнело. Кристалл же почти перестал светиться, синие блики на его гранях поблёкли. Лайнер преодолел границу между мирами, ему больше не требовался магический ориентир.
Стоп-кадр.
Когда мы пересмотрели сцену, Сон-Хи сказала с сомнением:
— Дмитрий, насчёт реалистичности… Нет, я не про летучий корабль, который каким-то образом держится над водой. Фэнтези есть фэнтези. Но вот главная героиня… Если она шпионка, то почему так бросается в глаза? По-моему, она должна сливаться с толпой, а не наоборот… Графиня, прошу понять меня правильно, это не претензия к вам, а именно вопрос к сценаристу. Я восхищена вашим стилем, но…
— Вполне резонный вопрос, мисс Квон, — сказала Анастасия. — Мне тоже любопытно, как Дмитрий это аргументирует.
— Не привередничайте, прекрасные дамы, — сказал я. — Ишь, налетели! Шпионка им, видите ли, слишком красивая. Мы тут развлекательное кино снимаем, вы не забыли? Можно подумать, в фильмах про Джека Монда главный герой — плюгавенький мужичонка, который стеснительно прячет взгляд. И что-то я не припомню, чтобы хоть кто-нибудь выражал по этому поводу недовольство.
— Ну, если под таким углом посмотреть, то да, — признала Сон-Хи.
— Тем более что после первого фильма, — добавил я, — Анастасию запомнят именно в ярком, вызывающем образе. Публика захочет ещё что-нибудь такое, как я подозреваю. И тут мы — хоп! Второе кино.
— Я чувствую себя глупо, — улыбнулась Сон-Хи. — Ведь это я — продюсер. И это мне положено упирать на коммерческий компонент, чтобы выжать побольше денег. А ты должен отбиваться, требуя соблюсти художественность, смысловую насыщенность и авторский почерк. А вместо этого…
— У нас всё не как у людей, — пожал я плечами. — И вот ещё о чём я подумал. В тот раз нам удачно подвернулся Саммит наследников. Такая везуха вряд ли повторится, и надо думать заранее, где устроить премьеру, чтобы о себе заявить максимально громко. Просто выйти в прокат весной — это не вариант, иначе два наших потенциальных хита будут мешать друг другу.
— Да, — кивнула Сон-Хи, — вторую картину начнём прокатывать в середине лета, я это обсуждала с отцом. А весной хорошо бы показать её на каком-нибудь фестивале, чтобы банки приняли к сведению. Жаль, что Лазурная неделя в Ницце только в сентябре начинается. Это была бы идеальная площадка для презентации в мировом масштабе.
— Вы, вероятно, слышали, — сказала Анастасия, — что в Петербурге тоже есть международный кинофестиваль.
— Это вы про «Белые ночи»? — уточнил я. — Да, фестиваль-то есть, но, во-первых, его проводят ближе к концу июня, а во-вторых, там показывают всякие высокоумные фильмы, с претензией на большое искусство. От шпионского фэнтези там шарахнутся, как от блохастой кошки.
— Верно, — подтвердила графиня. — Но пару недель назад мне написала подруга, тоже актриса. Ситуацию с кинопроцессом в Империи она знает, что называется, изнутри. И вот она поделилась слухами — Москва хочет организовать свой собственный кинофорум, тоже международный.
Я хмыкнул, Анастасия тоже чуть усмехнулась, а Сон-Хи попросила:
— Поясните, пожалуйста, в чём здесь состоит юмор.
— Москва — это прежняя столица Империи, — сказал я. — Она всё время пытается соперничать с Петербургом. Они постоянно меряются… гм… чем-нибудь. Причём колорит у них совершенно разный. Питер — столица чопорная, холодная, а Москва — разухабистая, весёлая.
— И это различие, — сказала графиня, — приобретает смысл конкретно для нас. В пику Петербургу, как пишет моя подруга, Москва хочет сделать свой кинофестиваль не артхаусным, а подчёркнуто развлекательным, ориентированным на коммерческое кино.
— А вот с этого места, — попросил я, — пожалуйста, поподробнее. Это пока только разговоры? Или есть практические подвижки?