— Ты говоришь, что Концерн посадит меня на цепь. Но на самом деле шавка на привязи — это не я, а ты. Тебя только иногда спускают, дав при этом команду «фас»…
— Избавь меня от философских потуг. Заткнись.
Ребекка вдруг кривится, словно от боли. Смотрит на левую ладонь — линии пульсируют синим светом, ритмично.
— Планы меняются, — произносит она.
Всё так же аккуратно и плавно она сворачивает с проспекта. Останавливает машину, достаёт карту из бардачка, внимательно изучает.
— Какого хрена остановились? — зло спрашивает Сьюзи из-под сиденья.
— Выезды из города перекрыты. Сканирующее поле. Я только что получила предупреждение. Так делают крайне редко, но ради нас с тобой постарались.
— И чё теперь?
— Используем резервную схему, более сложную. Но твоя задача по-прежнему — выполнять указания. Лежи молча.
Машина трогается.
Стоп-кадр.
Розанна бросила мне на стол распечатку, с которой зачитывала экранные реплики, и вышла из павильона.
— Чего она так нахохлилась? — спросил Йенс. — Я заметил ещё вчера, но думал — просто перепад настроения. А она до сих пор…
— Лёгкие симптомы звёздной болезни, — сказал я. — Скоро пройдёт, надеюсь.
В офисе я подготовил чистовой вариант двух следующих сцен, переписал в тетрадь и посмотрел на часы — начало седьмого вечера. Пора было закругляться.
Когда я доставил соседок к дому, Джессика поинтересовалась невинно:
— А ты опять с нами не идёшь? У тебя продолжение интервью?
Я хмыкнул:
— Анастасия, слышали? Наша коллега иронизирует уже напропалую. А ведь всего-то месяц назад была сурова, как амазонка с копьём. Вот что значит школа. И нет, Джесс, я не на интервью, а в другое место. Сугубо по делам нашей студии, вернусь часа через полтора.
Они вышли из машины, а я поехал по адресу, который мне дал Родриго.
Я оказался в районе с многоэтажной застройкой. Он мне показался вполне обычным — без фешенебельности, но и без нищеты. Железобетонные корпуса возвышались со всех сторон, в них светились окна. Покрутившись в проулках и спросив пару раз дорогу, я нашёл вереницу гаражных боксов.
На грязный снег ложился фонарный свет. У самого дальнего гаража приткнулся автомобиль с длинным задним свесом и подъёмной дверью с торца. В Империи такой тип конструкции обозвали «ломовиком», поскольку в багажное отделение можно напихать кучу хлама, американцы же обходились термином «station wagon».
Из гаража доносилась музыка.
Ну, или точнее звучали музыкальные инструменты.
Мелодию я почти не улавливал, но энтузиазм зашкаливал, этого не отнять. Электрогитары визжали, барабаны лупили, а женский голос что-то выкрикивал в рваном ритме про застревающий социальный лифт. Всех слов я не разобрал.
Почесав в затылке, я приостановился. Подумал — мне всё-таки нужны песни, а не децибелы как таковые. С другой стороны, Родрииго разбирается в теме, и если он посоветовал именно эту группу, то резоны должны быть…
Решив прояснить-таки ситуацию, я открыл железную створку.
Гитары смолкли, и на меня уставились трое парней и барышня.
Одеты они были вразнобой. Один гитарист — в кожанке с заклёпками, другой — в брезентовой куртке, словно турист в походе, ударник — в вязаном свитере. Девица носила кожаные штаны в обтяжку, тяжёлые ботинки и чёрное приталенное пальтишко средней длины. При этом брезентовый гитарист имел на голове «ирокез» зелёного цвета, а девица остриглась наголо.
— Ты кто такой? — спросила она, оглядев меня.
— Жадный капиталист, — сказал я. — Задумал коварную комбинацию, прибыл с верхнего этажа на социальном лифте. Ты Полли?
Парень в кожанке хмыкнул, «турист» нахмурился подозрительно, барабанщик не выказал никакой видимой реакции. Полли же чуть прищурилась, прикидывая что-то в уме, затем сняла электрогитару и положила её на табуретку:
— Парни, сейчас вернусь. Покурю минуту.
Она вышла из бокса, прикрыла створку снаружи. Шагнула к моему «плимуту», опёрлась непринуждённо, вытащила сигаретную пачку и щёлкнула зажигалкой. Выпустив струйку дыма, поинтересовалась:
— Как тебе песня?
— Слов разобрать не смог, — сказал я. — Музыка — хрень.
Полли усмехнулась и, сделав ещё затяжку, сказала:
— С этими ребятами играю впервые. Распустила старую группу. Из прежнего состава — только барабанщик, а новых гитаристов вот пробую в эти дни. Сегодняшние — сам видишь. Лажают на каждой ноте, мелодию спустили в сортир.