Полли я обнаружил в дальней комнатёнке. Она сидела на потёртом диване, отрешённо пощипывая струны электрогитары.
— А, это ты, капиталист, — произнесла она, подняв взгляд. — Ну, раз пришёл, то включи, послушай.
Она кивнула на катушечный магнитофон, стоящий на тумбочке.
— Значит, нашла-таки гитаристов, который не лажают? — полюбопытствовал я.
— Нашла двух более или менее. Понимают хотя бы, с какой стороны хвататься за гриф. Но буду ещё присматриваться.
Я нажал на кнопку, включая запись.
Первая песня представляла собой гитарный запил в ураганном темпе, почти без пауз. Мелодия скорее угадывалась, чем слышалась явно. Голос солистки перекрикивал всё это на звеняще-высокой ноте: «Город раздвинет челюсти с хрустом, вспыхнет в глазницах электрический свет…»
Дослушав, я почесал в затылке. Полли смотрела на меня с любопытством, чуть склонив голову.
— Ну, допустим, — сказал я. — Мы обговаривали, что первая песня может быть несколько утрированной. Давай глянем дальше.
Вторая композиция звучала чуть медленнее и более ритмично. Электрогитары по-прежнему были на первом плане, но уже не визжали, как сумасшедшие. Голос Полли звучал теперь несколько отстранённо: «Скоро проникнет дождь во дворы-колодцы. Глядя в окно, ты ждёшь, когда он начнётся…» Упоминался телевизор, покрытый в комнате пылью из-за того, что его давно не включали, и офисный квартал, куда надо ехать каждое утро, полчаса на автобусе. А в припеве лирическая героиня надеялась, что дождь размоет рутину.
— Вот, уже лучше, — констатировал я, поставив магнитофон на паузу. — И по содержанию подходит вполне. В той сцене, где эта песня начнёт играть, девчонка из фильма действительно ждёт и мается. Не в окно, правда, смотрит, но это уже детали.
Плёнка вновь закрутилась.
К моему удивлению, зазвучала обычная акустическая гитара. Полли запела, и лишь затем добавились электрические аккорды. Они постепенно становились мощнее, но не заглушали вокал, а подстраивались под него ненавязчиво.
Полли пела про осень, на фоне которой в фильме разворачивался сюжет.
Слова складывались во фразы с простыми рифмами. Настоящей поэзией я это не назвал бы, но голос Полли идеально ложился на незатейливую мелодию, и звучание становилось щемяще-грустным. В нём чудился шёпот моря и пряный дым осенних костров, в которых сгорают листья, стук вагонных колёс и крик перелётных птиц.
— Слушай, Полли, — сказал я, когда смолк последний аккорд, — третья песня реально классная. И звучание другое, более лаконичное.
— На электрогитаре играла я, — ответила Полли. — На акустической — девчонка знакомая. Она не из группы, но я её попросила. Ну, и наш барабанщик.
— Но почему ты всё время не сочиняешь в этой манере? Намного ведь интереснее, чем то, что вы в гараже мутили…
— Для разных тем — разное звучание. То, что уместно в одном контексте, неуместно в другом. Неужели для тебя этот принцип настолько сложен?
— Принцип хорош. Я просто не ожидал, что с тех гаражных запилов ты сможешь переключиться на что-нибудь другое. Рад, что ошибся. И ещё, честно говоря, слегка удивлён тем фактом, что ты меня внимательно слушала, когда я объяснял, что мне надо. Но гонорар за песни мы с тобой не обговорили…
— Да, я слушала внимательно, — чуть усмехнулась Полли. — А ты, похоже, ушами хлопал, капиталист. Я прямым текстом назвала сумму — двести сорок долларов. Это на ремонт нашей тачки и на аппаратуру для группы, по нижней планке.
— Знаешь, — сказал я, — моё капиталистическое нутро яростно бунтует против моей же следующей фразы, но всё-таки. Ты написала нам отличную финальную песню и вполне можешь запросить больше. Только без фанатизма, пожалуйста.
Полли ещё раз тронула струны и сказала спокойно:
— Капиталист из тебя паршивенький. Впрочем, только поэтому я с тобой вообще разговариваю. Попробую объяснить тебе по слогам. Мне не нужен навар от вашего фильма, который будет развлекать обывателей. Но есть шанс, что в кинотеатр забредёт человек, способный попасть со мной в резонанс. И, кроме того, фрагменты из саундтрека могут потом крутиться на приличных радиостанциях. Это и будет тот гонорар, что интересует меня в первую очередь. А названную сумму я рассматриваю как способ покрыть технические издержки, не более. Так понятнее?
— Ну, как хочешь, — сказал я, пожав плечами. — Но даже эту сумму надо оформить через контракт. Деньги не мои, а студийные, и я не могу просто взять и отслюнявить тебе купюры. Где тут у тебя телефон?
— В прихожей стоит, на тумбочке. Под куртками посмотри.
Я позвонил в офис. Сон-Хи ещё не ушла, и я рассказал ей новости. Попросил дождаться меня, чтобы сразу закрыть вопрос.