Йенс обрабатывал отснятые кадры, советуясь со мной иногда. Мы сделали титры — бледно-голубые на чёрном фоне, едва заметно мерцающие. Шрифт подобрали выразительный, но без украшательств.
Со звукорежиссёром я пообщался тоже. Мы обсудили звуковые эффекты, когда Ребекка использует воздушную плеть, а над морем появляется мерцающий шов в пространстве. В первом случае выбрали сухой шелест, как метлой по асфальту, во втором — что-то вроде треска электрического разряда. И ещё договорились, что будет низкий, чуть слышный гул, нагнетающий напряжение перед экшн-сценами.
Джессика побывала на своём собеседовании. Ей предложили трёхмесячную стажировку с июня, а с сентября в случае успеха — должность в отделе, который занимался контактами с Карибским бассейном.
По просьбе Сон-Хи я несколько раз созванивался с Москвой насчёт фестиваля, уточнял организационные моменты.
Когда мне было нечем заняться, я читал прессу, трепался с Джефом и лениво просматривал присланные сценарии.
Так продолжалось всю неделю.
В пятницу Йенс показал итоговый визуальный материал. Хотя в павильоне не было звука, погони смотрелись мощно. Там то и дело менялись ракурсы, которые при стандартной съёмке были бы попросту невозможны. Камера, например, пролетала под днищами несущихся глайдеров.
Все остальные сцены были обработаны тоже. И даже диалоги в помещениях не смотрелись теперь статично.
— Класс, — сказал я. — Переснимаем на плёнку.
На мониторе я поставил курсор в самое начало.
Но экран не протаял.
Мы переглянулись молча. Джеф выключил машину, снова включил.
С минуту ничего не происходило, затем на экране прорисовались мутные очертания побережья, как будто в туманной мороси.
Мы боялись дышать.
Картинка вроде бы начала улучшаться, но очень медленно, почти незаметно. Минута. другая, третья. Казалось, в машине заедают какие-нибудь заржавевшие шестерёнки.
— Так ещё, по-моему, не было, — шепнула Сон-Хи.
— Так медленно — впервые, — подтвердил Джеф вполголоса. — Заряд уже почти на нуле, насколько я понимаю…
Прошло ещё минут десять.
Мы извелись, но всё же дождались.
Красочная картинка восстановилась — маяк на фоне заката.
Не тратя время на разговоры, я кивнул Йенсу и запустил воспроизведение. Он включил плёночную камеру.
Пока он переснимал, мы сидели молча, все семьдесят девять минут. Я чувствовал, как колотится сердце.
Прошли финальные титры.
— Снято! — констатировал Йенс, выключая камеру.
И экран погас.
Глава 21
Плёнку с готовым фильмом Сон-Хи сразу повезла на отцовскую киностудию. В павильоне остались Джеф, Йенс и я.
— Ещё заработает, как считаете? — спросил Йенс, кивнув на потемневший экран. — Попробуем ради эксперимента?
— Вообще любопытно было бы, — сказал я. — У нас ведь в запасе ещё одна заготовка, картинка с каким-то городом. В прошлый раз она была тусклая. Теперь, по идее, должна раскраситься, если заряд остался.
— В ближайшие дни ничего не трогаем, — сказал Джеф, выключив машину. — Пусть постоит хотя бы до понедельника. Потом глянем.
— Тоже правильно, — сказал Йенс. — Да я и не рвусь особо, спросил для галочки. Меня эта возня за компьютером уже, если честно, заколебала. Сначала был восторг полный, но постепенно стало надоедать. Да, технически здесь возможностей больше, но эта писанина целыми днями… Нет ощущения, что я действительно оператор. Скучаю по нормальной работе, когда натура вокруг реальная. Когда смотришь в видоискатель, катишься на тележке и всё такое.
— Если начнём-таки третий фильм, — спросил я, — продолжишь с нами работать?
— Не знаю, Дмитрий. Мне нужна пауза в любом случае, неделька-другая. Если за это время нормальных предложений не будет, то поглядим. Но не обещаю.
— Ладно, позвоним тебе, если будут новости.
Йенс пожал нам руки и укатил домой.
— Слушай, — сказал я Джефу, — офигеть можно. Ещё ведь даже двух месяцев не прошло с того дня, как ты мне показал машину впервые. А мы уже выдали на-гора два потенциальных хита и вошли в фольклор.
— Ага, — хмыкнул Джеф, — как в книге рекордов. Главное теперь, чтоб народ пошёл всё это смотреть в киношку.
— Ну, если не пойдут, то я буду в недоумении.
На выходных погода была отвратная — мелкий холодный дождь, который однажды даже мутировал в мокрый снег. Тот, правда, растаял через считанные минуты, но соваться на улицу в эту слякоть я не решился, благо едой запасся заранее. И опять уставился в телевизор, терзая пульт.