Фильм так и назывался: «Бегом из Вегаса». Он представлял собой роуд-муви с трюками на земле, на воде и в воздухе. Погони технически уступали тем, что были у нас, зато была куча разухабистых шуток, и в кинозале стоял натуральный ржач. Судя по всему, это и впрямь был будущий хит — мировой прокат начинался сразу после московского фестиваля.
Ещё мне запомнился необычный фильм из Европы с простым названием «Ласточка». Формально он был про птичью стаю, которая улетает в Африку на зимовку. Фактически, однако, фильм представлял собой сборник киноновелл, действие которых происходило в местах, где ласточки пролетали. Персонажей этих новелл объединяло лишь то, что стая попадалась им на глаза. Главным же достоинством ленты были великолепные натурные съёмки, от Скандинавии и Средиземноморья до Сахары и влажных тропиков.
Мы с Ариной устроили для Сон-Хи экскурсию по Москве, а через пару дней съездили со Славиком в «Яр». От дебоширства и кутежа воздержались, но время провели весело и даже послушали цыганский ансамбль.
Репортажи в прессе о нашем участии в фестивале и о «Шпионском дне» добавили интереса к первому фильму, прокат которого продолжался. Уже три недели подряд мы оставались на первой строчке.
Оценив ситуацию, крупнейшее московское издательство связалось со мной, чтобы купить рукопись романа, ставшую основой для «Магии». Книжку они хотели опубликовать как можно скорее. Я согласился. Собственно говоря, подобный вариант я предвидел, поэтому ещё в Нью-Пасифик нашёл русскоязычную машинистку, которая сделала мне копию текста.
Копию эту я теперь лично отвёз в издательство, пообщался с главным редактором. Тот поинтересовался, не пишу ли я ещё что-нибудь. Я в двух словах рассказал о начатом романе, но воздержался от обещаний. Редактор попросил держать его в курсе.
Сон-Хи позвонила в Нью-Пасифик, на студию. Там изменений не было, но Рейчел сказала, что Гарсия требует личной встречи, как только мы вернёмся.
Я много думал о том, как выстроить свою жизнь в ближайшие годы, и понимание вроде бы появилось. На эту тему я собирался поговорить с Ариной.
Черёмуха в Москве отцвела. Закончились конкурсные показы на фестивале, жюри посовещалось и приготовилось объявить победителей.
Глава 25
— Дамы и господа, — заговорил москвич-режиссёр, входивший в жюри, — коллеги доверили мне оглашение результатов, и для меня это огромная честь. Не скрою — дебаты выдались жаркими. Мы пытались найти баланс, чтобы в своём вердикте отразить и заявленную направленность фестиваля, и наши взгляды на кинематограф как таковой. Взгляды эти, естественно, у каждого оценщика собственные, что дополнительно осложняло задачу. Но всё-таки мы нашли взаимоприемлемое решение. Кому-то оно покажется спорным, мы это понимаем заранее. Однако нам оно представляется адекватным той непростой задаче, которая перед нами стояла.
Он сделал паузу и продолжил:
— Начнём, впрочем, не с гран-при, а с другого приза, имеющего для нас особую ценность. Хотим отметить картину «Ласточка». Да, она нашла своё место в наших сердцах, однако, при всём своём визуальном великолепии, слишком меланхолична и поэтична, чтобы стать победителем фестиваля, ориентированного на развлекательное кино. Зато мы с радостью награждаем этот фильм специальным призом жюри, за особый взгляд.
Народ зааплодировал благосклонно, режиссёр фильма вышел и получил свой приз — небольшой жостовский поднос с разноцветной панорамой Москвы, на фоне которой изображалась подзорная труба, стилизованно-антикварная. Приз показали крупно, во всех подробностях, на экране за спинами у жюри.
— Теперь, — сказал режиссёр-арбитр, — мы переходим к самому сложному — к объявлению победителя. Ещё раз напомню — зрелищность и нескучность здесь обязательны, таковы условия фестиваля. И в этом смысле у нас почти сразу определились два фаворита. Думаю, вы уже догадались, о каких фильмах я говорю. Как между ними выбрать? Тут неизбежна некая субъективность. Поэтому, с вашего позволения, объясню, чем руководствовался я сам, когда мы голосовали.
Все напряжённо слушали, было тихо.