— Вика, отведи Машу в школу!
Голос матери прозвучал из кухни, привычно-повелительно. Маша. Та самая младшая сестра, всеобщая любимица, солнечный ребенок, на фоне которого Вика всегда была лишь неприметной, мрачной тенью.
— Мама, а можно я сама? — тут же вставила Маша, сладким голоском.
— Не хочу, чтобы она смотрела на моих подруг, а то еще проклянет или сглазит.
Она звонко рассмеялась, тыкая пальцем в сторону сестры. Мать сделала вид, что не заметила ни едкого комментария, ни жеста. Так было всегда. Ее избирательная слепота распространялась на все проделки младшей дочери.
— Не капризничай, все собирайся, а то еще опоздаешь, — лишь бросила она в пространство, помешивая кашу.
— Я не Вика, это она вечно опаздывает, — фыркнула Маша, довольная собой.
Вика молчала. Она просто смотрела на сестру, на это идеальное, кукольное личико, и в душе шевелялся старый, изъеденный ржавчиной вопрос: почему? Они были родными, но иногда казалось, что Маша с другой планеты. В детстве, когда Вике было столько же, она наивно спрашивала мать: «Почему сестра меня не любит?». Ответ был всегда один, отточенный, как лезвие.
— Ты слишком похожа на своего отца. Где сейчас отец, Вика не знала. Мать утверждала, что он погиб, но Вика чувствовала — это ложь.Он просто исчез. И исчез, кажется, с огромным облегчением, словно всю жизнь видел в своей старшей дочери какую-то скрытую угрозу.
— Мама, смотри, что я нашла у Вики в комнате! — звонкий голос выдернул Вику из тягучих воспоминаний.
Сердце упало. В руках у Маши был тот самый рисунок — демон с печальными глазами, рожденный вчера на скучной паре.
— Снова ты за свое? Опять эти демоны? — лицо матери исказилось гримасой брезгливости и гнева.
— Это просто рисунок, — тихо пробормотала Вика, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Я сколько раз говорила тебе не рисовать этот бред? — голос матери зазвенел, становясь опасным. Вика молчала, уставившись в пол. Она знала, что любые слова только подольют масла в огонь. И тут пощечина обожгла щеку. Громко, звонко, смачно. От неожиданности в ушах зазвенело.
— Я тебе вопрос задала!
Больно. Унизительно. Вика стиснула зубы, впиваясь взглядом в узор на линолеуме. Последовал второй удар. Она сглотнула ком в горле и прошипела сквозь стиснутые зубы:
— Много.
— Наконец-то заговорила, — мать удовлетворенно выдохнула, сверкнув глазами. Она обернулась к Маше и улыбнулась ей самой обычной, ласковой улыбкой.
— Все, я на работу.
Младшая радостно помахала ей вслед. А затем, повернувшись к Вике, ее взгляд снова стал колючим и злым.
— Чего стоишь? Пошли.
— Зачем ты ходила в мою комнату? — тихо спросила Вика, все еще чувствуя жгучую боль на щеке.
— Это мой дом, и я хожу, где хочу. А твой «шедевр» валялся прямо на столе. Жалко, мало тебе вчера досталось, — бросила она через плечо, направляясь к выходу.
Вика никогда не понимала, откуда в этой хрупкой девочке столько незамутненной, чистой ненависти именно к ней. Проводив сестру до школьного порога, Вика направилась в университет. Войдя в здание, она машинально бросила взгляд на доску с расписанием и замерла. Химия. Этого предмета не было в расписании уже полгода. Тяжело вздохнув, она побрела на пару. Но едва переступив порог аудитории, она снова застыла, будто вкопанная. Прямо на нее смотрела пара невероятно ярких, пронзительно-зеленых глаз нового преподавателя. На первый взгляд — ничего необычного, просто взгляд человека. Но все ее нутро, ее обостренное, болезненное чутье закричало тревогой. Перед ней был не человек. И даже не полукровка, которых в городе было немало. Он был чем-то иным. Чем-то бесконечно более древним и сильным. Его аура давила на сознание, как гроза перед бурей.
— Долго будете там стоять, мисс? — раздался спокойный, низкий голос, беззвучно разрезавший тишину аудитории.
Вика вздрогнула и, оглядевшись, поняла, что урок уже начался, а она замерла в дверях, приковав к себе все взгляды.
— Извините, — пробормотала она, пробираясь к своему месту.
Мужчина кивнул, его взгляд был тяжелым и оценивающим.
—Меня зовут Дмитрий Николаевич. Я ваш новый преподаватель химии и, по совместительству, директор этого университета. А вы?
— Виктория Орлова, — выдавила она.
— Виктория, — он повторил ее имя, и оно прозвучало странно на его устах.
— Как я вижу, вы любите опаздывать. И, судя по лицу, не прочь и подраться?
По классу прокатилось сдержанное хихиканье. Вика стиснула зубы, чувствуя, как закипает ярость. Он тут же заметил эту мгновенную реакцию.
— После всех пар жду вас у себя в кабинете.
Вика лишь кивнула, опустив голову, и плюхнулась на свое место. Пара началась, но она не слышала ни слова. Ее блокнот снова был открыт, карандаш выводил на бумаге хаотичные линии, а все ее существо было сосредоточено на фигуре у доски. Он видел, что она не слушает, но не делал ей замечаний. Студенты косились на нового профессора, некоторые девочки вздыхали. Вика лишь хмыкнула про себя. Если бы вы знали. Наконец пара закончилась. Профессор так же стремительно, как и появился, собрал свои вещи и вышел. И тут же к Вике подошли две одногруппницы.