Правда, мы не воспринимаем всех процессов, совершающихся в реальном, объективно существующем мире.
Мы не ощущаем радиоволн, не воспринимаем космических лучей, не видим инфракрасных, ультрафиолетовых и многих других лучей, не слышим очень высоких или слишком низких тонов, не имеем специальных рецепторов для электрических токов. И в то же время исследования последних лет показали, что можно видеть свет не только с длиной волны от 400 до 760 ммк, как это написано в учебниках. При достаточной интенсивности источника света наш глаз различает лучи с длиной волн от 300 до 455 ммк.
Достаточно сильный раздражитель может вызвать ощущение света для той линии волны, которая в обычных условиях не вызывает зрительного восприятия. Так, например, цвет чрезвычайно сильного инфракрасного излучения с длиной волны в 955 ммк представляется иногда красным, иногда оранжево-грязным, иногда беловатым.
В связи с длиной волны изменяется также цвет интенсивных ультрафиолетовых излучений. Лучи с длиной волны в 390 ммк воспринимаются как фиолетовые, в 365 и 334 ммк — как синие, а лучи в 302 ммк ощущаются в виде голубого или серого свечения.
Сколько световых, звуковых, магнитных волн нас окружает. Одни из них врываются в земную атмосферу из мирового пространства, другие разносятся мощными радиостанциями по всему земному шару. Мы их не слышим, не видим, не ощущаем. Они бомбардируют стены наших комнат, рецепторы нашего тела, нашу нервную систему, но мы их не замечаем. И лишь включив радиоприемник, начинаем понимать, сколько радиоволн различной длины и различной интенсивности — от ультракоротких до самых длинных — заполняет нашу комнату, окружает наше тело и наш мозг, стучит в наши органы чувств и не находит соответствующих воспринимающих приборов в нашем организме.
Если бы наше сознание воспринимало все сигналы, поступающие из внешней среды, жизнь практически стала бы невозможной. Миллионы самых разнообразных, противоположно действующих, различных по своей интенсивности сигналов вмешивались бы в деятельность нашего мозга и нарушали бы гармоническую слаженность физиологических процессов. Вот почему природа ограничила восприятие некоторых несущественных импульсов из внешней и: внутренней среды. Отбрасывая ненужное, наше сознание получает необходимую информацию, без которой оно не могло бы ориентироваться в сложных взаимоотношениях окружающего мира.
Уже много лет назад перед исследователями встал вопрос: является ли боль специфическим, особым чувством.
Существуют ли нервные приборы, воспринимающие болевое ощущение, реагирующие только на него и ни на какое больше.
Одни авторы допускают существование специфических болевых рецепторов, другие считают, что боль вызывает в некоторых случаях механическое раздражение нервных окончаний, воспринимающих прикосновение и давление, в некоторых случаях вызывает боль.
Сторонники первой теории, основоположником которой является Макс Фрей, признают существование в коже четырех самостоятельных воспринимающих приборов (тепла, холода, прикосновения и боли) с четырьмя раздельными системами передачи импульсов в центральную нервную систему. Приверженцы второй теории допускают, что одни и те же рецепторы, одни и те же системы воспринимают в зависимости от интенсивности как болевые, так и неболевые ощущения.
Любое ощущение, основанное на раздражении того или иного воспринимающего прибора, может перейти в боль, если сила раздражения достаточно велика и перешагнула какой-то определенный предел. С этой точки зрения болевое ощущение отличается от других ощущений только количественно. Чувство прикосновения, давления, холода, тепла может сделаться болевым, если вызвавший его раздражитель отличается чрезмерной силой.
Еще в 1794 г. дед Чарльза Дарвина — английский врач, натуралист и поэт Эразм Дарвин утверждал, что боль возникает при чрезвычайно сильных раздражениях рецепторов тепла, прикосновения, зрения, слуха, осязания или обоняния. Великий немецкий физиолог Иоганн Мюллер также считал, что все раздражения — механичен ские, химические и температурные — могут при определенных условиях дать ощущение боли. Этот взгляд получил широкое распространение в связи с исследованиями немецкого клинициста Гольдшейдера в начале XX в., который в эксперименте на человеке показал постепенный переход чувства прикосновения в чувство боли при уколе иглой определенных точек на поверхности тела.
Исследования Фрея, который пользовался набором калиброванных игл и щетинок, не подтвердили данных Гольдшейдера. Возник длительный спор, не законченный по существу и до сих пор. В него вовлечены ученые ряда стран (французы Рише и Пьерон, апгличанин Эдриан и многие другие), каждый из которых приводит ряд полученных в эксперименте фактов, подтверждающих или опровергающих ту или иную точку зрения.