Он достигает подножия лестницы, и вечеринка будто раскрывается и поглощает его целиком. Первый этаж кишит людьми, которые высыпают во внутренний дворик: мужчины в ярких цветных рубашках, полуобнаженные в теплый июньский вечер женщины. Отец включил систему объемного звучания, поэтому во дворе оглушительно шумно. Отвечая на теплые потные рукопожатия, повышая голос в ответ на приветствия, похлопывания по спине и плечам, Матео набирает полные легкие горячего душного воздуха и с благодарностью принимает высокий бокал с шампанским, пока пробирается к относительной прохладе сада. Алкоголь шипит в пустом желудке, ноздри щекочет вонь отцовских кубинских сигар; он чувствует, как за воротником собирается пот, когда старается расслышать реплики гостей, напрягает голос, отвечая на мириады вопросов и благодаря за бурные комплименты.
— Эй, это же мой золотой мальчик! — Его неожиданно перехватывает Перес, подошедший откуда-то сзади, крепко хватает за плечи и весело встряхивает.
Испугавшись, Матео чуть не заезжает тренеру локтем в лицо, когда тот разворачивает его, крепко обнимает и несколько раз похлопывает по спине. Вокруг уже начинают собираться люди. С красным лицом и фальшивым смехом Матео напрасно пытается увернуться от больших потных рук тренера, которые взъерошивают ему волосы и шлепают сзади по шее.
— Вы смотрите на следующего олимпийского чемпиона, — объявляет он собравшейся толпе. — Безупречное выступление в Брайтоне, ни одного сорванного прыжка — выиграл на целых сорок баллов! Все двадцать пять прыжков получили абсолютные десятки, включая Винт, идеальный прыжок со стойки на руках назад с двумя оборотами сгруппировавшись и, наконец, Большой прыжок из передней стойки! — Гости кивают, улыбаются и вежливо поздравляют Матео, хотя всем уже ясно, что Перес выпил, его темно-красное лицо покрыто потом, а в дыхании чувствуется сладкий аромат бренди. — С таким набором в следующем году он отправит китайцев и американцев домой в слезах!
Улыбаясь сквозь стиснутые зубы, Матео смущенно качает головой и пытается выбраться из объятий Переса. Ему хочется пробраться к Заку и Аарону, стоящим в углу со скучающим видом. Но не успевает он подойти к ним, как Перес его догоняет.
— Сегодня можешь отпраздновать, но с завтрашнего дня возвращаешься к прежнему режиму питания…
— Знаю.
— Ну и поскольку заканчивается школа… Напомни, когда именно?
— Через две недели.
— Значит, в этом случае через две недели — через две недели начнется настоящая тренировка. Олимпийская тренировка. Забыл, я тебе показывал твое расписание?
— Несколько раз, — с натянутой улыбкой отвечает Матео.
— Никаких каникул, никаких вечеринок, никаких посиделок допоздна, никакой вредной еды… — Перес разрезает воздух рукой, как будто вычеркивает пункты в списке. — И самое главное… Ты знаешь, Матео, что самое главное?
Тот устало качает головой.
— Никаких девушек! — громко сообщает Перес на всю комнату. — Никаких девушек и никакого секса!
Головы вокруг них оборачиваются, люди хихикают, к щекам Матео приливает кровь. Он отворачивается от пьяного тренера и пробирается сквозь толпу. Ему удается оторваться от Переса, только чтобы столкнуться с новыми соседями, которые протягивают ему потные руки.
Этот вечер кажется ему тщательно продуманным театром, основной целью которого является возможность родителей похвастать достижениями своего сына, их домом, богатством, идеальной маленькой семьей. А гости — актеры, играющие роли гуляк и поклонников, хотя большинство из них едва его знают и не имеют ни малейшего интереса к прыжкам. Его отец, окруженный компанией друзей по гольфу и коллег, общителен и внимателен, размахивает сигарой и поглощает вино, смеясь над своими же шутками, становясь болтливее с каждым бокалом и развлекая гостей подробным рассказом о своей деловой поездке в Каир. В другом углу комнаты, перед эркером, стоит его мать, вся ее поза выражает достоинство, рука лежит на бедре, сигарета рисует в воздухе небольшие завитки дыма — высокая и элегантная в окружении коллег по работе и друзей по обеду, чьи бокалы с красным вином светятся в отраженном вечернем свете.
— Консуэла? Консуэла, еще вина! — обращается его мать к няне, стоящей возле Лоика, который крепко держит ее за руку и с трудом переносит возгласы и трепания по голове от потока разодетых взрослых; они, казалось бы, выстраиваются в очередь, чтобы восхититься тем, какой он невинный, светловолосый и восхитительный. Несмотря на то, что Лоик привык, что его выставляют напоказ на бесконечных вечеринках, свадьбах и других приемах, он не слишком-то рад, хотя его серьезное выражение лица и унылые глаза лишь усиливают шумиху со стороны гостей. На миг его охватывает паника, когда Консуэла за его спиной исчезает, но тут сквозь толпу к нему пробирается Матео и протягивает руку, которую Лоик тут же хватает обеими ладошками и следует за старшим братом через подлесок, в глубину испещренной тенями террасы.