Спустя целую вечность, ему удается выбраться из цепких лап Винчестеров; пока родители стоят к нему спиной, он ускользает обратно в сад. Опускаются сумерки, Консуэла уводит Лоика спать, во дворике задержалось несколько курильщиков, а остальных гостей ночная прохлада загнала внутрь. В пятнах света кружится, а потом исчезает большой бледный мотылек. Вдыхая блаженный прохладный воздух позднего вечера, Матео берет полупустую бутылку вина, ищет стакан, но, не найдя, достает пару сигарет из кем-то забытой пачки. Впервые в жизни ему плевать, внезапно он безразличен к себе, его тошнит от того, что каждую минуту нужно заботиться о своем здоровье. Укрывшись от огней в тенистой гуще сада, он скользит за высокий тополь, приседает на траву и зажигает сигарету от одной из свечей в стеклянном стакане, окружающих лужайку, а потом прислоняется спиной к холодному кирпичу садовой стены, делает глоток вина, подносит сигарету к губам и глубоко затягивается.
Тут на него падает чья-то тень, и он пугается. Замирает, пряча за спиной блеск сигареты в надежде, что, кто бы это ни был, он не заметит его и просто уйдет обратно внутрь.
— Что ты здесь делаешь один?
Он узнает голос сразу, как только силуэт Лолы принимает четкие очертания. Резко контрастируя с костюмами и коктейльными платьями остальных гостей, ее ноги обнажены: на ней любимые шорты-карго, подвернутые чуть выше колена, бледно-желтая футболка и кожаный браслет на лодыжке над ортопедическими сандалиями Биркеншток. Длинные волосы спускаются до талии, на фоне бледной кожи выделяются несколько веснушек на скулах и яркие глаза цвета морской волны. В зловещем свете сумерек ее внешность кажется эфемерной как никогда: слегка впалые щеки, тонкая шея, изящный изгиб ключицы. Как обычно на лице нет ни грамма макияжа, а в волосах — украшений: она великолепна без прикрас. Под глазами пролегают фиолетовые тени; она обладает практически болезненной хрупкой красотой, отчего его сердце сжимается. После того как последние мучительные полчаса ему приходилось притворяться, он вдруг счастлив видеть ее: ему хочется вскочить и обнять ее, почувствовать вокруг себя ее руки, убеждающие в том, что он все еще жив. Он хочет, чтобы она вернула его, напомнила, кем он когда-то был, позволила ему снова почувствовать себя настоящим. Ему до боли хочется целовать ее.