На следующий день он пропускает школу. Пишет Пересу, что плохо себя чувствует, и после ухода родителей на работу убеждает Консуэлу позвонить в Грейстоун. Похоже, она ему верит и предпринимает попытку накормить его супом, но он держит дверь в свою спальню запертой и, когда все ложатся спать, спускается вниз, только чтобы раздобыть на кухне что-нибудь съестное. Он пытается слушать музыку, читать, играть в компьютерные игры, но не может ни на чем сосредоточиться. А больше всего пытается спать. Мечтает забыться: отсутствие мыслей, страхов, воспоминаний, которые так и норовят проникнуть через хрупкую оболочку его подсознания. Он больше не хочет вспоминать о том, что произошло той ночью в Брайтоне. Он знает, что совершил что-то ужасное, и не может вынести этого осознания. Порой ему кажется, что у него есть идея по поводу произошедшего. Но как только он пытается разобраться в своих мыслях, те разбегаются в разные стороны, испугавшись образов, похороненных глубоко, в самых мрачных закоулках его сознания.
В то утро он рано ушел с ночевки Лолы под предлогом тренировки, а позже написал ей сообщение с извинениями за свое поведение, сославшись на то, что перепил. Он чувствует, что она ему не верит и, чтобы проверить его, звонит вечером. Он крепко прижимает к уху телефонную трубку, словно пытается приблизить ее, впитать звук ее голоса, наполнить пустую грудь теплом ее слов. Он уже отчаянно скучает по ней — ему приходится сжать кулаки и кусать пальцы, чтобы тут же не вскочить и не побежать на встречу к ней. Внутри него дыра, зияющая пустота на том месте, где должна быть она — рядом с ним, в его объятьях, прижимающаяся к нему. И все же она наполняет его ночи всевозможными ужасами: непонятными извращенными снами о том, как он удерживает ее под водой и топит.
А на следующий день у него не остается выбора — маме нужно ехать на работу поздно, и она вопреки его протестам решает подвезти обоих сыновей до школы. Лоик радуется неожиданному повороту событий и болтает без умолку, пока они подъезжают к воротам школы. Его высаживают на тротуар, и когда они отъезжают, он машет им рукой. В это время мама поворачивается к Матео, между ее тонкими идеально выщипанными бровями пролегает глубокая складка.
— Вечером звонил Перес. Сказал, что ты вчера взял выходной.
— Простудился. Не хотел рисковать, потому что это могло повлиять на равновесие. — Матео быстро отворачивается от маминого взгляда, опирается локтем на край открытого окна и кусает ноготь большого пальца. Судя по молчанию, этот ответ ее не убедил. — Ты… ты сказала папе? — От прозвучавшей в его голосе нотки тревоги он внутренне содрогается.
— Нет, — медленно отвечает она. — Я думала, ты это сделаешь.
— Не хотел, чтобы он волновался. — В его надломившемся голосе слышна попытка оправдаться. — Ты же знаешь, что он может поднять бучу, если я пропущу тренировку.
— Мне кажется, он бы отнесся с пониманием к тому, что ты плохо себя чувствуешь. — Ее голос немного смягчается, в нем слышится разочарование, даже боль.
Он щипает заусенец.
— В последнее время ты кажешься немного… отрешенным, — тихо продолжает мама, с мягким бархатистым звуком выворачивая руль своими идеально наманикюренными руками. — Все в порядке?
Такое неожиданное проявление заботы заставляет его вздрогнуть, и какое-то время он не может ответить. Наверно, несмотря на свой образ жизни трудоголика, она замечает больше, чем он думает.
— Мэтти, — она уже очень давно его так не называла, — если тебя что-то беспокоит, мне хочется знать, что ты достаточно доверяешь мне, как своей матери, чтобы рассказать.
— Нет… ничего, — отвечает он слишком поспешно, ненавидя себя за запинки. — Я просто немного устал после… ну… ты понимаешь… — У него вдруг возникает провал в памяти. Его охватывает странное чувство падения в пространстве, как неопределенный прыжок. — Мам? — тяжело дыша, он смотрит на нее. Внезапно ему хочется рассказать ей — абсолютно все. О временно потерянной памяти в ночь после соревнования, о всепоглощающем предчувствии, что произошло что-то ужасное, о кошмарах, об уверенности, что внутри него что-то безвозвратно изменилось.
— Qu’est-ce qui ne va pas, mon chéri? Что случилось, дорогой?
Она останавливается возле опустевшей территории школы. Матео весь краснеет, у него сжимается горло. Возможно, если бы она не проявляла такую нежность, если бы не смотрела на него с такой необычной… заботой, то он мог бы рассказать ей.
— Нет, н-ничего. Спасибо, что подвезла. Увидимся вечером.
Она тянется к нему, чтобы коснуться щеки, но он хватает сумку и выскакивает из машины раньше. Захлопывает за собой дверцу и, успокаивающе помахав ей рукой, бежит по асфальтовой дорожке в класс.