Матео слишком хорошо известно: во время прыжка мысли о том, что может пойти не так, — верный путь к беде. Но после инцидента с Лолой его мозг, похоже, способен думать только о плохом — темные саморазрушительные мысли, которые он больше не может отодвигать вглубь своего сознания. Прибыв на тренировку на десять минут позже, он не спеша переодевается, дольше нужного перевязывает поврежденное еще в январе запястье, чуть задерживается в горячем душе и с особой скрупулезностью, обычно присущей соревнованиям, делает растяжку и разогревающие прыжки. Занятия уже в самом разгаре, и остальные прыгуны выполняют свои наборы прыжков. Его отец, который всегда приходит домой рано, чтобы посмотреть на то, как он выполняет новый прыжок, нетерпеливо расхаживает вдоль нижнего ряда трибун. В своем деловом костюме он выглядит неуместно, несмотря на снятый пиджак и ослабленный узел галстука. Его лицо блестит от пота. Сейчас он стоит, перегнувшись через перила трибун, и что-то убедительно говорит Пересу на ухо. Тот прислоняется к стене, голова повернута вполоборота. Он слушает, попутно следя за тремя прыгунами из команды, выкрикивает им странные указания и свистит в свисток, давая знать, когда бассейн свободен. Матео уже знает, как проходит этот разговор: отец пристает к Пересу, чтобы тот поторопил Матео, а Перес в свою очередь пытается убедить отца, что безопаснее не подгонять его. Но спустя какое-то время даже терпению Переса приходит конец. Он издает три резких свистка, и все останавливаются.
— Ладно, все за дело! Аарон, в зоне разминки потяни нижнюю часть спины! Зак и Эли, прогоните свои прыжки на нижних трамплинах! Мэтт, приготовься к тройному назад сгруппировавшись с десятиметровой вышки!
Но, как это принято, когда кто-то из команды пробует выполнить новый прыжок, все остальные не торопятся приступить к своим занятиям и наблюдают за ним.
— Удачи, чувак, — с кривой усмешкой говорит Аарон. Он шагает к разминочной зоне, по пути растягивая полотенце под стратегически выверенным углом. Подходят Зак и Эли и по обычаю ударяют его по ладони, прежде чем усесться на краю нижних трамплинов и откинуться назад на руки, чтобы было удобнее смотреть. Группа девчонок из клуба синхронного плавания включает музыку для своего номера и собирается со своим тренером вокруг горячей ванны. Словно из ниоткуда появляется несколько спасателей и присоединяется к двум, уже ведущим дежурство, — Матео, скорее, чувствует, чем видит, как они в соответствующих спортивных костюмах собрались у дальнего конца бассейна. Даже обычные пловцы-любители делают перерыв, сгрудившись у лестницы на мелкой глубине, чтобы лучше было видно. Завсегдатаям он знаком, его узнают по имени, а те, кто не знает, все равно останавливается, чтобы посмотреть, из-за чего такая суета. Остается только Пересу поднести мегафон ко рту, пройти стандартную процедуру, объявив его имя и то, что он в первый раз будет выполнять новый прыжок, как все замирают. На него устремлены, по меньшей мере, тридцать пар глаз, когда он выходит из душа возле бассейна и вытряхивает воду из каждого уха. Тридцать пар глаз следует за ним, пока он берет впитывающее полотенце, подходит к борту и начинает восхождение на трамплин.
По сравнению с соревновательным днем сегодня собралась немногочисленная публика, но почти все из них знают его по имени или знакомы лично, они много лет смотрят его тренировки и прыжки. Они знают все его отличительные черты, знакомы с языком его тела, могут тут же сказать, чувствует ли он себя уверенно, осторожен или совершенно напуган. Некоторые даже были свидетелями его срывов в детстве, когда он, рыдая от страха, выбегал из бассейна. Но спустя годы он научился контролировать свои эмоции — в команде он известен тем, что никогда не отказывается от новых прыжков. Так что прикованное к нему внимание носит особенно сильный, прямой и личный характер. Исполняя новый прыжок впервые, он во многих отношениях оказывается в самом уязвимом и беззащитном положении. И как бы его ни любили эти зрители, он слишком хорошо понимает: дух у них захватывает скорее всего от ожидания сорванного прыжка, чем от желания увидеть, как он ему покорится. Как в миг совершения каскадером безумного подвига, они надеются увидеть либо захватывающий прыжок, либо захватывающую трагедию.
Обычно он не так много думает об этом, но как правило в такое мгновение чувствует готовность, уверенность и ответственность. Он с самого детства так сильно не нервничал. Но сегодня, взбираясь по длинной цепочке лестниц, он ощущает, как его пульс учащается с каждой перекладиной. Мышцы ног начинают дрожать. И на самом верху ему кажется, будто он взобрался в гору. Здесь воздух более разреженный, в нем меньше кислорода; дыхание становится частым и поверхностным. Он знает, что его тело реагирует на стресс, и если хочет завершить прыжок без проблем, нужно обратить этот стресс в решительность, а нервозность — в адреналин. Ему известны все приемы, он долгие годы разбирал их бесчисленное количество раз со спортивным психологом, но сегодня с трудом может их вспомнить. Нервные окончания и синапсы в мозгу сражаются с более серьезной проблемой, сопротивляясь совсем другому воспоминанию, хотя оба они взаимосвязаны — словно выполнение этого прыжка символизирует другой, гораздо более горестный опыт. Но сейчас об этом нельзя думать. Сейчас он не будет об этом думать…