Ты знаешь, что сможешь сделать еще раз. Впервые ты понимаешь, что можешь умереть. Боль настолько велика, что ты надеешься умереть. Но ты не умираешь, и все повторяется снова, снова и снова…
Все смотрят на него, сопереживают ему, желают, чтобы он сделал его. И теперь он понимает, что у него нет выбора, никогда его не было, потому что его тело больше не принадлежит ему. Все остальные говорят ему, что делать, и он повинуется. Повинуется, иначе они разочаруются, иначе разозлятся. Сильно разозлятся. Да, он сделает это, и ему будет больно — настолько больно, что другие даже не могут себе представить, настолько, что он может никогда от этого не оправиться.
Матео медленно бредет к краю платформы. Находит нужную точку, делает глубокий вдох. Чуть расставляет ноги, опускает руки и ищет идеальное положение на краю доски. Он постепенно переносит вес тела в руки, запястья, предплечья, плечи. Лодыжки начинают расслабляться, и он с большой осторожностью отрывает ноги от поверхности трамплина. Не качаться, не падать. Соскользнешь — и все будет кончено. Ноги согнуты, носки вытянуты. Он сводит стопы вместе и вытягивает их прямо над головой. Тело натянуто как струна до самых кончиков — он напряжен, он силен, мышцы и сухожилия приведены в готовность. Стоя спиной к воде, он настраивается нырнуть в бездну. Готов? Никогда не будет готов, но пришло время начать отсчет.
Раз: его бьют сзади и валят на землю. Тело напрягается, он не шевелится.
Два: его хватают за волосы и ударяют лицом о пахнущую сыростью землю. Он делает глубокий вдох и вытягивается вверх как можно сильнее.
Три: его придавливают к земле, наваливаются всей тяжестью, из-под которой нельзя вырваться. Но на этот раз он может вырваться — он может улететь. Оттолкнувшись запястьями, он отрывается от доски и взлетает в воздух. Все дальше, дальше и дальше. Ему неважно куда, пока он остается свободен. А потом он вспоминает — начинает свое первое вращение и глазами ищет голубую полосу. Но ее там нет, вместо нее он обнаруживает край платформы. И во вращении летит прямо к нему. Все ближе, слишком близко! Слишком. Черт побери. Близко… УДАР!
Внезапно он оказывается мертв. На этот раз все легко. Почему так не было раньше? Он желал, просил, даже молился. Но нет же, одна лишь боль, снова и снова. А теперь, летя вниз десять метров в свободном падении, он чувствует, как мир ускользает. Он ударяется о воду. Погружается в черноту. Его тянет вниз, вниз, все глубже. А он лишь чувствует облегчение. Освобождение. Все кончено. Больше никогда. Он свободен, он прилетел. И наконец нашел то, что так искал. Он обрел покой.
8
Вниз, вниз, вниз. На самую глубину. Он пойман под водой, тонет, но у него нет ни сил, ни желания выбраться на свободу. Вдалеке слышится эхо: разговоры людей, грохот тележки, ритмичный писк аппаратов, звуки музыки вперемешку со смехом, чей-то заунывный вой. Словно радиопомехи далекой зарубежной станции, прорезаются голоса. Он балансирует на грани жизни и смерти. Кто-то зовет его по имени, и он силится открыть глаза, но веки скованы тяжестью. Нет, нет, нет. Он не хочет просыпаться. Он останется здесь навсегда, в потоках бесконечного океана. Мир может обойтись и без него, он больше не хочет принимать в нем участие. Но вокруг него бурлят слова, фразы и обрывки разговоров. Разрывающие уши голоса гулом отдаются в черепе. Ему кажется, что он вот-вот закричит, если они не замолкнут. Разум прорезают резкие яркие вспышки. Он пытается ускользнуть вглубь, но мозг шипит и искрится, провода перегорают. Он чувствует приближающееся забвение, может коснуться его, даже попробовать на вкус, но разум ведет его своим путем, то вводя в беспамятство, то приводя в сознание.
Он начинает подниматься, пробираться, моргая и ловя ртом воздух, к поверхности. Мелькают вспышки ярости и жизни. Он открывает глаза навстречу яркой белой комнате, где свет кричит в агонии. Он в мире боли, голова пульсирует от помех и треска. Он мельком замечает то, что его окружает — размытая картинка, как увиденная из окна мчащегося поезда афиша. Рядом с ним склонилась слабо различимая фигура. Его накрывает волной страха — края тени неровные и с зазубринами, словно у затонувшего в море предмета. Он изо всех сил пытается открыть глаза, пошевелить головой. Но перед ним разгорается потрескивающий яркий костер, освещая все вокруг. Он дезориентирован и сбит с толку, все органы чувств перегружены и ноют.